Прошли первый ряд сосен, за ним второй, и когда за толстыми стволами уже не видно было жилищ, старшина по-простому предложил:
— Может быть, здесь ляжем?
Маруся придирчиво осмотрела землю, как будто выбирала место для жилья, и произнесла:
— Главное, чтобы не на муравейник, а то потом чесаться будем. А я этого не люблю.
Скинув с себя маскхалат, старшина постелил его на траву и широким жестом, словно это было не казенное изрядно обветшавшее обмундирование, а бобровая шуба с барского плеча, предложил:
— Слово моей дамы закон для меня.
Прошу, сударыня!
— Какие мы слова знаем. Прямо, гусар! — фыркнула Маруся. — Попроще нужно быть, товарищ старшина.
Она села на маскхалат, аккуратно поджав под себя ноги. Старшина присел рядом и по-хозяйски, уже совершенно не опасаясь быть отвергнутым, погладил ее ногу.
— Так вот сразу? — недовольно спросила Маруся, но противиться не стала.
— А что? — удивился старшина, ощущая под пальцами приятное женское тепло.
— Как же у вас мужиков все просто получается.
А где обхождение, где красивые слова, где цветы, наконец?
Щербак невольно нахмурился: если день не заладился с самого утра, он так и будет ковылять хромаючи до самого отбоя, пока, не загнется.
— Маруся, даже не знаю, что и сказать… По-твоему, я сейчас должен бегать по лесу, задрав штаны, чтобы цветы на полянах собирать? Сегодня я вместо ротного остался, дел у меня невпроворот было. Едва вырвался, и сразу к тебе. Просто не до цветов было! Виноват, каюсь, но…
— Ну чего ты завелся? — миролюбиво протянула девушка, погладив его по руке.
— Пошутила я! Знаешь, я такая язва! Меня это когда-нибудь погубит."
"— Может, еще спирта? — предложил Богдан.
— Ага, знаю я вас, мужиков, — погрозила Маруся пальчиком. — Что на «гражданке», что здесь на фронте, все вы одинаковые! Вам бы только девушку в койку затащить. Сначала напоите ее, бедную, а потом воспользуетесь ее беззащитностью.
Как себя вести со связисткой, старшина не знал.
Под ее карими, слегка навыкате глазами он чувствовал себя непроходимым глупцом. Голову просто заклинило от разного рода переживаний! Кто же поймет, что у нее за речи такие: тонкая девичья игра или завуалированный отказ? Стоило тогда переться в эту чащу, если ничего не обломится! На девичьи коленки, что ли, посмотреть? Может, просто подняться и топать восвояси?
— Ну, если ты не хочешь… — неуверенно протянул он.
