А все его драгоценные пациенты из знатных семей разойдутся по другим лекарям.
— Вы не можете так поступить, Андрей Фёдорович! — принялся упираться Дубков. — Я ведь не по собственной инициативе действовал.
— Так, интересно! — усмехнулся Преображенский. — И что же вы хотите мне сейчас сказать? Расскажете, кто из дворян заплатил вам за эту аферу? Может, давайте сразу выйдем на арену и объявим это при императоре? Заодно скажем, что деньги вы тоже не по своей инициативе брали. Вам же их в карман насильно затолкали, верно? Прекратите строить из себя жертву!
На этом разговор прервался, поскольку в палатку вбежали фельдшеры скорой лекарской помощи.
— Андрей Фёдорович, я поеду с ними, — предупредил Миротворцев. — Займусь пациентом сам.
— Хорошо, — кивнул Преображенский. — А я пока попробую объяснить ситуацию судье, — главный лекарь снова взглянул на нас с Дубковым, а затем произнёс: — Я всё сказал, господа. Можете расходиться. А вы, Павел Андреевич, загляните в мой кабинет. Желательно с утра, в понедельник.
Мне с вами тоже нужно переговорить тет-а-тет.
Интонация у Преображенского специфическая. Трудно сказать, когда он собирается похвалить, а когда отчитывает. Сходу и не определишь, какого характера меня ждёт разговор в этот понедельник. Правда, не думаю, что у него есть, что мне предъявить.
Если только никто из нажитых мной врагов не доложил ему какую-нибудь гадкую ложь обо мне. Но что ж поделать? Будем защищаться, раз так!
Как показывает практика, ничем хорошим нападки на меня не заканчиваются.
Яркий тому пример — Дубков. Стоит, смотрит в пол, как провинившийся ребёнок.
И ведь на этом его проблемы не закончатся. Уверен, семья, которая заплатила ему за помощь Григорьеву, теперь будет в ярости.
* * *— Судьи приняли решение! — объявил Щербаков. — Победителем турнира становится Роман Викторович Севастьянов. Прошу, подойдите сюда…
Севастьянова вызвали к судьям для вручения медали. После этого, скорее всего, ему позволят поговорить с императором. Если государь согласится с решением судей, то Романа возьмут в гвардейцы.
— Чёрт бы его подрал… — шипел Виктор Шолохов, судорожно пытаясь набрать номер Эдуарда Дубкова.
Дворянин отошёл подальше от скоплений других зрителей, чтобы никто не услышал его разговор с лекарем.
— Да, Виктор Петрович? — промямлил Дубков.
— Что «да»⁈ — прикрикнул на него Шолохов. — Вы что устроили? Мне только что доложили, что Григорьев в реанимации!
— Клянусь вам, я сделал всё что мог! — воскликнул Дубков.
