— Как вы умудрились профукать намечающийся инфаркт? Кто допустил этого стражника к турниру?
— Андрей Фёдорович, ну не при посторонних же… — замялся Дубков.
Преображенский перевёл взгляд на Романа Севастьянова.
— Вы можете идти, — произнёс главный лекарь. — Посидите в зале ожидания, если вам не требуется лекарская помощь. Мы передадим информацию судьям через несколько минут.
— Помощь не требуется, благодарю, — кивнул Севастьянов и покинул нашу палатку.
— Андрей Фёдорович прав, — осматривая Григорьева, произнёс Миротворцев.
— Инфаркты из ниоткуда не берутся. Должны были быть предпосылки. Их нельзя было не заметить при осмотре! Так кто дал ему допуск? Не молчите! Мы ведь всё равно выясним, когда вернёмся в клинику. Не тратьте время попусту!
Дубков побледнел.
— Это… Кажется, это я дал ему допуск. Но он чувствовал себя совершенно нормально! — воскликнул Эдуард Дмитриевич. — Какая-то аномалия! Возможно, магическое заболевание?
— Магического тут ничего нет, — повторил Миротворцев, сканируя стражника.
— А вот помощь оказана вовремя. Ещё бы минута — и я бы уже не успел ничего исправить. Хм… Булгаков, похоже на вашу ауру. Это вы оказывали ему первую помощь?
— Да, Владимир Борисович, — коротко ответил я. — Более серьёзные обезболивающие я ввести не успел.
— А что на счёт тромболитиков? — поинтересовался Миротворцев.
— Как видите, тромбов там нет. Инфаркт возник из-за сосудистого спазма, — объяснил я.
— Неплохо, Булгаков, — кивнул он.
— Вазоспазм, значит… Интересно. Давно я не видел таких инфарктов.
— Подождите! — прикрикнул Преображенский и подошёл к телу Григорьева. — Скорую вызвали?
— Да, — ответил я. — Бригада заберёт его в течение пяти минут.
— Хм… — протянул главный лекарь. Его глаза бегали по лежащему Григорьеву, и, судя по тому, как изменился в лице Преображенский, ему удалось заметить что-то ещё. То, чего не увидел Миротворцев. — Я вижу, что здесь не только магия Булгакова затесалась.
В мышцах, в сосудах, в сердце — следы вмешательства другого человека…
Как мне показалось, Дубков уже был готов подорваться и бежать. Вернее, он желал этого всем сердцем. Но смысла в таком поведении не было. Куда он убежит? Всё равно придётся вернуться на работу и получить нагоняй от начальства.
Похоже, на этот раз Эдуард Дмитриевич не сможет выйти сухим из воды.
— Господин Дубков, — чеканя каждый слог, произнёс Преображенский.
