— Вижу, вы сделали даже больше, чем нужно, — вздохнул Шолохов. — Значит так, у нас был уговор. Вы не справились. Сегодня же переведите на мой счёт деньги, которые я вам заплатил. В двойном количестве. Я должен хоть как-то компенсировать ставку. Григорьев бы победил, если бы вы его не угробили!
— Но, Виктор Павлович, у меня нет столько денег! Я… Я уже купил себе машину, — затараторил Дубков. — И меня только что… понизили.
— Ну так продайте. В чём проблема? — хмыкнул Шолохов. — Да, и ещё кое-что. Деньги — это не главная наша с вами забота.
Что мы будем делать, если Григорьев проснётся и расскажет, что за этим маленьким представлением стояли мы с вами?
— Его слова ничего не значат. Преображенский, Миротворцев и Булгаков всё знают. Но главный лекарь приказал не докладывать об этом никому. И им известно только моё имя. Не ваше, — объяснил Дубков.
— Так ещё и Булгаков всё знает⁈ — воскликнул Виктор Петрович. — Проклятье… Да он же ради того, чтобы выслужиться, первым вас сдаст!"
"— Я придумаю что-нибудь. Обещаю.
Никто из лекарей никому ничего не расскажет!
— Вы ничего не поняли, Эдуард Дмитриевич, — вздохнул Шолохов. — Вопрос в том, что будет, если Григорьев доложит о произошедшем не лекарям, а службе безопасности!
— Ещё неизвестно, когда он проснётся, Виктор Петрович. Состояние у него тяжёлое…
— В таком случае, — перебил Дубкова Шолохов. — Нужно убедиться, что он вообще не проснётся.
— Вы предлагаете мне убить его? — удивился Дубков.
— Вы уже и так его чуть не убили. Только не нужно делать это своими руками.
Думаю, вы и так догадываетесь, кого из лекарей нужно подставить, чтобы мы точно были в безопасности.
Булгаков. Опять чёртов Булгаков.
* * *После окончания турнира я забежал домой, чтобы переодеться, и к девяти часам прошёл ко дворцу. Там меня должен был встретить Ярослав Андреевич Громов. Либо же кто-то из его людей.
Все дворяне удалились на закрытый турнир, в котором Громовы по какой-то причине не стали принимать участия. Около входа во дворец было пусто. Ни одной живой души, если не считать стражников.
Лишь через пару минут появился силуэт молодого человека.
— Павел Андреевич! — крикнул он. — Неужели это вы? Вот уж не думал, что нам суждено снова встретиться на ужине, организованным моим отцом.
Я вгляделся в его лицо.
Так это сын Громова? Откуда он меня знает?
Чёрт… Почему у меня такое чувство, что я тоже его знаю?
Глава 18
Стройный молодой человек примерно того же возраста, что и я. Острые черты лица, голубые, практически синие глаза.
