Хотя мадам… Ну то есть старшая Щукина, наверное, давно умерла.
— Бабка-то? Я ее не застал, но, наверное, померла. Дом бабкин сын продавал да дочка. Собачились еще между собой из-за денег все время.
— Сын и дочка? А вы не знаете, как их найти? — Ганна и сама не знала, зачем интересуется родственниками убитого Вальки Ванюшкина. Почему-то ей казалось страшно важным их повидать. Как будто это могло чем-то помочь Галицкому.
— Так дочка вроде в Витебске живет… — Парень почесал голый живот.
— А сын где-то здесь, только он синь подзаборная. Я его трезвым один раз видел, когда мы договор купли-продажи подписывали. Так что, нет, не помогу я вам ничем.
— Спасибо, простите, — пробормотала Ганна, которой сегодня решительно ни в чем не везло.
Загребая кроссовками уличную пыль, она дошла до конца улицы и повернула налево, к плотине.
«Сейчас на озеро, потом по каменной дороге в лес, подышать сосновым воздухом, походить по хвойному ковру из опавших иголок, потом на центральную площадь и можно на автовокзал, уезжать.
Как там у Ремарка, пусть мертвое прошлое хоронит своих мертвецов? Да, так и есть. Не надо было и приезжать в погоне за призраками».
Она дошла до Ульянки и снова остановилась как вкопанная. На месте развалин ГЭС стояло новенькое, выкрашенное веселенькой желтенькой красочкой здание. Электростанция работала, а вход на плотину был обнесен надежным забором с пущенной по верху колючей проволокой.
Перейти на другой берег здесь теперь было невозможно.
— Да как так-то? — вслух спросила Ганна и вдруг заплакала.
Она столько раз представляла, как пройдет до середины плотины, остановится, как в детстве, перегнется через перила и будет долго-долго смотреть в толщу отвесно падающей воды, уносящей прочь горести, страхи и проблемы. Но оказывается, и это теперь было ей недоступно. Обойдя забор, она спустилась к реке, тоскливо смотря на откос дамбы на другом берегу, с которого папа всегда ловил рыбу.
За дамбой начинался заливной луг, щедро усыпанный нежными незабудками. Они у нее тоже ассоциировались с детством, как и стрекозы, которых она любила ловить на лугу сачком, сделанным дедом из длинной палки, проволоки и марли.
От края забора в реку уходила натянутая сетка-рабица, и у самой кромки воды Ганна увидела большую дырку, в которую, если очень постараться, можно было пролезть.
