Этот новый Лекс с первого дня нашей встречи просто набрасывался на меня как на мясо. И хоть это будоражило во мне некоторые грязные мыслишки, я все равно не хотела верить, что стала для него просто «мяском».
— Знаешь, я думал, что больнее всего было пережить твое предательство, — с горечью продолжает Лекс, с каждым новым словом подталкивая меня просто заткнуть ему рот поцелуем, потому что слушать его исповедь просто невыносимо. — Но на самом деле тяжелее всего было тебя разлюбить. Идти по улице и не видеть тебя в каждой телке с рыжими волосами.
Случайно не назвать свою новую девочку твоим именем. Просто перестать жить с мыслями: «Что будет, если мы когда-нибудь встретимся?» или «Я же могу поехать к ней в любую минуту!»
— Лекс, я очень сожалею о том, что…
— Нет! — грубо перебивает он. — А потом был третий год, Вик. Целый гребаный год, когда я, клянусь, почти не думал о тебе. По крайней мере не делал этого нарочно. Я нашел хорошую девушку — умную, красивую, с такой же, как и у меня, преданной кем-то близким душой.
Я чертовски сильно боялся снова вляпаться в кого-то вроде тебя, но она оказалась полной твоей противоположностью. И все как будто наладилось. Все было… блядь, просто хорошо. Без искр из жопы, без фокусов и кренделей. Хочешь правду?
Я изо всех сил отрицательно качаю головой.
Мне не нужна правда. Мне нужен этот день. День, когда я выиграла золотой билет путешествия на машине времени, и все снова было как тогда — тот же Лекс, те же его слова и поступки. Только я стала другим человеком.
Стала Викой, способной понять, что у нее на самом деле было. И этой Вике не хочется знать, какой офигенно счастливой была его жизнь с женщиной, которая умеет делать красивые фото булок и салфеток!
— Если бы ты не вернулась в мою жизнь — я был бы счастлив с этой женщиной. Скорее всего, она уже носила бы на пальце красивое кольцо с ебучим бриллиантом, потому что это логично вытекало из наших отношений. И я забывал бы тебя, с каждым прожитым днем счастливой жизни, твой образ все больше превращался бы в пыль.
Орео, все это время самозабвенно жующий игрушку в уголке, бросает свое занятии подбирается к ноге Лекса, приноравливаясь к его кроссовкам. Лекс садится на корточки, чешет его за ухом, а потом снова поднимает на меня взгляд.
— Но я вряд ли чувствовал то, что чувствую всегда, когда ты рядом.
Я хочу сказать, что чувствую то же самое, но слова становятся поперек горла и единственное, на что мне хватает сил — промычать что-то вроде: «И мне».
