Плюнув, лихо отдираю кусок от подола рубашки, смачиваю его в дезинфекторе и прикладываю к тому месту на щеке Лекса, которое полностью залито кровью.
Он только еле слышно шипит, но даже не дергается, пока я аккуратно промываю кожу, добираясь до раны. Заранее страшно, что я могу там увидеть. А что, если мясом наружу?
— Вика, — Лекс несколько раз повторяет мое имя, мешая сосредоточиться. — Вот.
И протягивает маленький тубус с ватными дисками, которые все это время лежали у меня перед носом.
— Ну… значит, будешь должен мне новый костюм, — беззаботно пожимаю плечами.
Ну а что? Пусть скажет спасибо, что я в обморок от вида крови не упала, хотя такое за мной пару раз водилось.
— Да я как бы и не против… — уже изменившейся, подозрительно тягучей интонацией, говорит он.
Скосив взгляд понимаю, что пока я согнула его голову вниз, чтобы лучше промыть еще одно место около уха, Лекс разглядывает мой практически полностью оголенный живот.
— Протянешь руки, Яновский, и я знаешь куда тебе это затолкаю? — Под «этим» не подразумеваю ничего конкретного, потому что под рукой кроме ватных кругляшей и пары бутылочек ничего нет.
Разве что попытаться использовать в качестве профилактики наглости тюбик с ранозаживляющей мазью сразу после того, как использую ее по назначению. — А теперь, когда жизни моего драгоценного начальника больше ничего не угрожает, может, расскажешь, что случилось.
— Может, не расскажу, — довольно грубо отвечает Лекс.
— Твой лучший друг назвал меня ебучей шлюхой и блядиной, тебе не кажется, что я имею право знать, в чем провинилась на этот раз?
Пока я мажу Лекса толстым слоем мази, от которой он шипит словно черт от ладана, прокручиваю в памяти все, что кричал Тихий.
Звучало это так, будто между Лексом и его Эстеткой не просто пробежала черная кошка, а пронеслась целая эскадрилья чертей. Но вдруг я чего-то не понимаю?
— Я прошу прощения за его слова, Вика.
— Да больно плевать на него с высокой колокольни, — хмыкаю, потому что Тихого в глубине души всегда считала крайне отбитым типом, способным вообще на все.
Обматерить женщину — это вообще самый минимум в списке его «возможностей». Подозреваю, что если бы между ним и мной не стоял Лекс, то у Тихого ничего бы не ёкнуло голыми руками закопать меня в чернозем. — Если это из-за ссоры с твоей… гм-м-м… девушкой, то я могу…
Собираюсь сказать «уехать прямо сейчас», но Лекс снова громко шипит, когда прикладываю палец с мазью к самой крупной царапине, из которой до сих пор идет кровь.
