Господи, надеюсь, кто-то из них приведет полицию! Или хотя бы принесет Лексу большую толстую палку отдубасить этого психованного!
Тихий, сделав шаг назад, пытается снова наброситься на Лекса, чтобы повалить на землю, но он ловко уворачивается и — внезапно! — тоже пускает в ход левую руку, но бьет Тихого не по лицу, а под ребра, из-за чего он скручивается, как мокрица. Теперь ничто не мешает врезать ему как следует и Лекс заносит кулак… но останавливается, давая Тихому отдышаться.
— У тебя всегда был хороший с левой, — запыхавшись, скалит зубы Тихий, глядя на Лекса налитыми кровью глазами.
— Был хороший учитель, — отвечает Лекс, явно имея ввиду его самого.
— Лекс, бля-я-я-я… — Тихий бросает взгляд на выглядывающую из-за плеча Лекса меня.
— Даже не думай, — тихим свистящим голосом предупреждает Лекс, но я абсолютно уверена, что если этот придурок вздумает протянуть ко мне руки — Лекс сломает обе, и даже запасные, если вдруг они у этого мутанта припасены на такой случай.
— Что у тебя в башке?! — продолжает орать Тихий, но лезть в драку уже явно раздумал.
— Ты забыл, что она такое?!
— Ты бухой что ли? Вали домой, Тихий, пока это не закончилось чем-то очень хуевым для нас обоих.
Щенок снова возмущенно лает, заставляя Тихого сфокусировать на мне внимание. Он реально не в кондиции — взгляд злой, но ему всегда нужно время, чтобы сконцентрировать внимание на мне или на Лексе. Мне этот тип никогда не нравился — если Лекс всегда старался думать о хорошем, то у Тихого на эту жизнь были исключительно мрачные планы.
Как они вообще дружат до сих пор — для меня загадка. Но как бы сильно мне не нравился Тихий, пьяным я его вижу впервые.
— Ты реально что ли? — Тихий внезапно перестает быковать и таращится на Лекса даже почти с удивлением. — Брат, ну что за на хуй? Что у тебя в башке?
— Как же ты заебал уже. — Наступает очередь Лекса злиться. Между нами есть просвет, но я все равно чувствую каким раскаленным стал воздух вокруг него. Кажется, даже потрескивает от напряжения, так, что можно заряжаться как от повербанки.
— Я сам разберусь со своей жизнью, Тихий. Сам, понятно тебе?
— Она там рыдает вся! — орет Тихий. Его язык начинает так жестко заплетаться, как будто он выпил бутылку водки в три глотка, прежде чем устроить мордобой, но развезло его только сейчас. — Я позвонил просто сказать, что ты, блядь, в порядке, а то у тебя же из-за этой блядины не было ни минуты свободной на женщину, которая… как… блядь, она же как солнышко, Лекс.
