Отцовские слова грохотали в голове, отчего та болела еще сильнее. «Женщины – всего лишь забава. Приятное развлечение. Временами. Только не принимай похоть за любовь. Это ошибка. Когда придет время жениться, выбирай девицу своего круга, с хорошей родословной, а похоть оставь для любовниц».
Рису было всего четырнадцать, когда отец впервые поделился с ним этой мудростью, а все последующие годы похожие советы он слушал изо дня в день, до последнего вдоха герцога. Рис, тогда уже двадцатишестилетний, стоически сидел у смертного одра старика, глаза его были сухи, а отец давал ему свое прощальное напутствие: «Когда наступит время выбрать невесту, сын мой, это будет самым важным делом в твоей жизни.
Не соверши ошибку».
И Рис думал, что не совершил: действительно поверил лжи и кокетству Джулианы, – но оказалось, что она была готова бросить его в любую секунду. А если он и питал к чему-то отвращение, так это к охотницам за деньгами и титулами. Верность и преданность – вот что имеет первостепенное значение, и он никогда не согласится ни на что меньшее, выбирая себе жену.
Сильно повлияла на него итория Кендалла и леди Эмили. Лукас действительно любил Эмили Форсуэлл – это знали все его друзья. Чертов романтик влюбился по уши, а она за несколько дней до свадьбы сообщила ему, что ей сделали более выгодное предложение, так что помолвку она расторгает, но очень надеется, что он все поймет.
Сердце Кендалла было разбито, но когда об этом услышал Рис, его сердце, напротив, ожесточилось.
Если кто из них и заслуживал лучшей доли, так это Кендалл. А теперь вот ему приходится, вырядившись в ливрею, изображать из себя слугу, чтобы найти подходящую невесту."
"Может, Рису стоит попросить своего поверенного, чтобы тот подыскал для него подходящую леди? По крайней мере не придется делать вид, что влюблен, да и ей тоже. Впрочем, у него еще есть время, прежде чем решиться на этот необратимый шаг.
Еще его злило, стоило вспомнить, что и сам он оказался в двух шагах от алтаря, и все из-за Джулианы.
Он действительно хотел на ней жениться, а ведь ему было всего двадцать восемь! Чистая правда: он здорово перепугался, – но, слава богу, сумел выпутаться. Теперь он был почти убежден, что самый подходящий возраст для того, чтобы родить наследника, это пятьдесят лет. Все Уортингтоны были долгожителями, и последние трое произвели на свет своих наследников значительно позже так называемого «среднего» возраста.
