Глава 9
Рис со стоном повернулся на бок на тощем, набитом соломой тюфяке и попытался заснуть, но увы… Голова болела, ему было чертовски неудобно, но винить за такие условия было некого: он сам пожелал ночевать тут, с остальными работниками конюшни.
Кендалл спал на пятом этаже особняка, отведенном для прислуги. Белл тоже, но у них по крайней мере имелись кровати, а не тюфяк на полу. Но Рис ни за что не допустит, чтобы возникли какие-то сомнения по поводу выигрыша пари.
Пусть этот набитый соломой тюфяк совсем не то, что пуховые перины, к которым Рис привык, он выдержит, даже если от него по утрам будет вонять лошадиной задницей, а клочки соломы придется вытаскивать из всех мыслимых и немыслимых мест.
Но заснуть он не мог вовсе не из-за дискомфорта – во всяком случае, физического. Все это из-за нее, этой вероломной Джулианы. Она согласилась сохранить его тайну, но он мог бы сразу догадаться, что не просто так. Деньги ее не заинтересовали, а значит, как он подозревал, она решила отомстить, и вот это беспокоило.
И дело даже не в пари: она почему-то вела себя так, словно была пострадавшей стороной в том, что произошло в прошлом году.
Да она не просто одержима титулом, но, похоже, еще и ненормальная, если считает, будто это он во всем виноват. Да, он, по сути, ее бросил, но у него имелись для этого веские основания. И хватает же наглости постоянно намекать, что не прав только он.
Рис повернулся на спину и с силой выдохнул. Бороться бесполезно: похоже, сегодня поспать ему так и не удастся.
До рассвета, пожалуй, всего пара часов. Джулиана наверняка выбрала это время для прогулки, чтобы поиздеваться над ним. Так ему и надо: сам мимоходом признался ей, что терпеть не может рано вставать. Но ничего: одно раннее утро его не остановит, он выдержит все, что придет ей в голову, ни за что не доставит ей удовольствия сознавать, что она вынудила его отступить.
И дело не только в ней. Друзья тоже подтрунивали над ним, высказывали сомнения, что он не выдержит, не справится с тяжелой работой конюха.
Его возмущало, что никто почему-то не верит, что он, черт возьми, способен на большее, чем пьянствовать, играть в карты и волочиться за женщинами. Но разве не так о нем все время пишут в газетах? Разве не доставляет ему тайного удовольствия позволять всем думать, что они правы? Так почему же вдруг это забеспокоило его сейчас?
Самым огромным разочарованием в его жизни было то, что он поверил в любовь Джулианы. Мог бы сразу догадаться, что ей от него нужно.
