Джулиана сжала зубы, надела сорочку, амазонку, встала, аккуратно расправила юбку.
– Уже не важно. Я должна вернуться в особняк. Мама волнуется.
Глава 27
Последние несколько сотен ярдов до конюшен Джулиана проделала одна. Рис на всякий случай задержался в рощице: вдруг леди Монтлейк все еще в конюшне? Риск, что герцогиня его узнает и начнет задавать множество вопросов, был слишком велик.
Впрочем, опасения оказались напрасны. Когда Джулиана на Алабастере въехала в конюшню, ее окружили люди, но ее матери среди них не было.
Главный конюх тут же сообщил, что они убедили леди Монтлейк вернуться в особняк и ждать новостей там.
Первым делом мистер Херефорд отправил Генри сообщить герцогине, что ее дочь вернулась, жива-здорова, затем помог Джулиане спешиться и предложил плед.
– Как вы себя чувствуете? – спросил лорд Клейтон, который явно провел много времени под дождем, поскольку промок насквозь, как и конюхи.
– Простите, что я доставила вам столько беспокойства, – сказала Джулиана, обращаясь ко всем собравшимся сразу и плотнее закутываясь в плед.
Ее захлестнуло чувство вины.
Два грума спешным порядком отвезли Джулиану в особняк и передали горничным, а те в свою очередь – с рук на руки леди Монтлейк, которая тут же уложила ее в постель, чтобы согрелась и, не дай бог, не подхватила простуду.
– Где ты была? – грозно вопросила мать, когда Джулиана забралась под одеяло.
Мэри молча сидела рядом на кровати и держала сестру за руку.
– Каталась возле озера, – спокойно, чтобы не выдать своего состояния, ответила Джулиана.
– В такую грозу? – Леди Монтлейк покачала головой, приложив ладони к щекам.
– Когда я уезжала, никакой грозы еще не было, но мне ужасно жаль, что я заставила всех волноваться.
Герцогиня не спросила, как вышло, что она не промокла, а Джулиана не имела ни малейшего желания делиться с матерью или с дорогой младшей сестренкой подробностями. Ну уж нет. Время, проведенное с Рисом, и то, что между ними произошло, останется с ней – так она решила, пока ехала к конюшням.
Сегодня он ясно дал ей понять, что никакого будущего у них нет, и разрыв с Мердоком ничего не изменит: во всяком случае, на пресловутый буфет он с ней точно не полезет. Так хочет ли она провести с ним всю оставшуюся жизнь?
Она еле сдержалась, чтобы не выпалить, что любит его: она теперь не сомневалась в этом, знала в глубине души, но наотрез отказывалась опять выложить свое сердце под нож мясника.
