Может быть, всё ещё наладится…
В этом месте я глянула на подругу как на идиотку и задумалась: а не настало ли время пересмотреть наши отношения?
Встреча со смертью лицом к лицу сделала меня безапелляционной в принятии решений.
Илья всё это время держался где-то в стороне, ни разу так и не появившись в моей палате. Но я интуитивно знала: он рядом и наша встреча повторится ещё не раз.
А вот приход Карины накануне моей выписки я предсказать не смогла.
Глава 9.
Илья
— Нечаев Илья Николаевич, — ворвался в мою больную голову казённый голос, — вы задержаны по подозрению в убийстве гражданки Павловой Марии Александровны.
Не знаю, что больше меня шокировало в этом заявлении — Машина смерть или собственное задержание. Наверное, всё же убийство. Первые пару дней своего заточения я провёл в прострации, сидя в обезьяннике и смотря в одну точку. Даже на допросах ни на что толком не реагировал, лишь хмурил брови и грыз губы, чем нереально бесил служителей правопорядка.
— Я понимаю, — ломал передо мной комедию следователь, — дело молодое.
Любовь-морковь, а потом бац — и поругались. Ну вспылил, с кем не бывает. Наверное, реально взбесила. И убивать ты её не хотел, только попугать, ножичком… Ну признайся ты в этом, будь мужиком, тебе же это самому потом на суде в зачёт пойдёт.
При слове «ножичком» мне сделалось вконец тошно.
Да и в целом чем больше я узнавал подробностей случившегося, тем сильнее это начинало разъедать меня изнутри, как если бы действительно был причастен к этому. Машкина смерть всколыхнула во мне что-то такое… до боли знакомое, но будто бы выдворенное за границы сознания.
И я всё никак не мог понять, что именно… На душе было муторно. Я одновременно и скорбел по ней, и злился — за то, что предала меня, за то, что глупостей натворила.
Если описывать кратко, то Машку нашли недалеко от того места, где жили мы с дядей Ваней, с несколькими ножевыми в области живота. Исходя из какой-то своей ментовской логики, понятной только ему, следователь сделал вывод, что убийство было совершено на почве личных неприязненных отношений.
А как выяснилось позже, главный мотив — месть — был именно у меня.
— Но я был дома, — отбивался я как мог, — у меня есть свидетели.
Со свидетелями оказалось туго. Дядя Ваня пришёл домой слишком поздно, когда я был уже изрядно пьян, а вот соседей, слышавших наш скандал с Машей, оказалось предостаточно.
В довершение ко всему после вскрытия выяснилось, что моя бывшая зазноба была… беременна.
