Артёмка растерялся, ибо жениться совсем не хотел, а тем более становиться отцом в столь нежном возрасте, о чём он и сообщил гражданке Павловой Марии Александровне. Но Мария Александровна была не промах, и пригрозила ему закатить такой скандал, что мало не покажется. Наш герой-любовник испугался и пошёл каяться папе-чиновнику. Тому скандалы были не нужны, поэтому Артёмка огрёб ещё и от родителя, пообещавшего лишить единственного отпрыска не только белого порше, но и всех остальных благ.
И вот тогда мой конкурент не придумал ничего лучше, чем расправиться с неугодной ему любовницей.
Сначала он навешал Машке, что согласен на всё, и потребовал у неё, чтобы она срочно рвала отношения со мной, ибо он её любит и бла-бла-бла… а уже потом подловил её, возвращающуюся тёмным вечером от меня, в подворотне и… шесть раз пырнул кухонным ножичком, поставив в этой истории большую кровавую точку. Правда, по итогу точка превратилась в многоточие.
***
Самое поганое, что, выйдя из СИЗО, никакого облегчения я не испытал.
На душе было всё так же тяжко и грязно… И отчего-то стыдно, словно это из-за меня развернулась вся эта история.
Первым делом поехал к родителям, до последнего надеясь на радушный приём. Во мне бурлило какое-то детское и совсем наивное желание объяснить им, что это не я, что я не виноват. Увидеть, как с облегчением выдохнет отец и… обнимет меня.
С объятиями не сложилось. Впрочем, как и со всем остальным. Дверь мне открыла Людмила и… залепила мне смачную пощёчину, гулкое эхо которой разлетелось по всему подъезду.
— И ты посмел ещё сюда прийти! — голосом, полным ненависти, выдала мачеха. — Да как ты посмел?!
Первой мыслью было то, что они, должно быть, ещё ни о чём не знают.
— Подождите, — быстро затараторил я, — меня оправдали, они нашли убийцу…
Оборвала меня вторая пощёчина. Настолько сильная, что у меня даже в голове зазвенело.
— Это ты! — закричала женщина. — Это ты Машеньке голову запудрил, совратил её! Заставил свернуть с пути истинного…
Постепенно её крики превратились в форменную истерику, и вместо пощёчин посыпались хаотичные удары.
Я сопротивлялся и даже смог перехватить её руки, ограничив её трепыхания. Но тут из глубины квартиры появился отец. И опять-таки я понадеялся, что он встанет на мою сторону. Но отец лишь скривился и потребовал:
— Пшёл вон отсюда. Ты опять всё испортил.
***
Зарёванная Каринка нагнала меня уже на улице, с разгону влетев в меня.
