— Нет, — отрезала Карина, резко сделавшись стальной и вмиг отогнав от себя все признаки болезни. На дне её глаз в этот момент читалось столько гнева, что казалось, ещё одно такое моё предложение и она разорвёт меня на части, — нет и ещё раз нет. Я не оставлю тебя с ним. Ты даже не представляешь, что с ним делать. А вдруг ему станет хуже, тогда что?
— Вот об этом и думай. Что, если ему станет хуже, а ты не в состоянии стоять на ногах. Ты хочешь сдохнуть прямо здесь, у него на глазах? — говорил осознанно жёстко.
— Ну давай, дерзай. Уверен, осталось совсем чуть. День, два… И вот тогда останется действительно только молиться, чтобы Егор достался мне, а не твоей матери или, не дай бог, системе, которая вряд ли будет столь внимательна к его потребностям.
Карина вздрогнула и медленно сползла по стенке. К счастью, не в обморок, а просто рыдать и кашлять.
— Мне страшно, — чуть придя в себя, призналась она.
— Мне тоже, — скрепя сердце, решился я на откровение. — Не представляю, что мне делать. Но я буду… стараться.
— Ты увезёшь его?
— Нет. Нина… ничего не знает, и я не могу сейчас просто так свалиться ей на голову с…
…мальчиком, зачатым в самую страшную ночь нашей жизни.
Говорить последнее вслух я не стал, но Карина и без этого прекрасно меня поняла.
Когда заспанный Егор появился на кухне, его мать уже собрала вещи. Мы сидели за небольшим столом и ждали приезда такси, должного отвезти её в больницу.
Увидев Карину, он заулыбался:
— Мам…
Она встрепенулась и повернулась к сыну, но тот, заметив меня, тут же стал серьёзным, будто бы готовясь к сражению.
— Привет, мой сладкий, — из последних сил проворковала Павлова, опустившись на колени перед сыном. Её заметно мотало из стороны в сторону, но она держалась. — Помнишь моего друга, Илью?
Вопрос меня неожиданно царапнул, и пусть выдуманная полгода назад легенда всех устраивала, на этот раз мне не хотелось быть просто дядей со стороны. По крайней мере, чтобы меня помнили — вдруг почему-то стало важным.
— Мне нужно уехать, Илья пока поживёт с тобой.
Ты можешь ему доверять во всём, он о тебе позаботится.
Она врала, вернее, не верила в то, что говорила, и все мы это понимали. Но упрямо делали вид, что поверили заверениям Карины.
Егор изо всех сил вцепился ей в плечи, но ничего не возразил, лишь попросив:
— Ты только недолго, хорошо?
Его мать кивнула головой и больше не выдавила ни слова, видимо боясь разрыдаться.
***
Каринино «недолго» продлилось две недели.
