Я не хотел быть ему отцом, но отчего-то всё время искал способ найти контакт, как-то расположить его к себе. Впрочем, поначалу мы виделись не так уж часто. Первое, что я сделал, это перевёз Каро с мальчиком в другой город, где располагался один из крупнейших в стране национальных медицинских исследовательских центров, специализирующихся на заболеваниях сердца.
— Нас были готовы взять сюда, — однажды пожаловалась Павлова, — но не в срочном порядке, все квоты на этот год были распределены.
С моим же вмешательством за Егора взялся сам заведующий отделением.
Правда, с операцией он медлил, настаивая на медикаментозном лечении.
— Если бы он попал к нам на ранних сроках жизни, всё бы уже давно было сделано, но сейчас лучше не торопиться.
Карина была не согласна, она, ведомая чувством вины за отсрочку постановки диагноза сыну, испытывала потребность действовать здесь и сейчас, мне же казалось, что нам нужно не спешить и просто довериться врачам.
Следующие полгода прошли в странном режиме — Карина с Егором кочевали между больницей и квартирой, которые оплачивал им я.
Сам я наведывался к ним примерно раз в месяц, чтобы… что? Убедиться в том, что Егор не растворился неожиданно в воздухе? Или же чтобы сухо констатировать тот факт, что они прекрасно справлялись без меня?
С Павловой мы всё ещё находились на стадии холодной войны, предпочитая замалчивать степень нашего разочарования друг в друге.
Самым поганым была постоянная необходимость врать Нине.
И я воспринимал это как своё персональное наказание, крест, который буду вынужден тащить на себе всегда.
Но всё изменил один-единственный звонок посреди ночи.
***
Что что-то случилось, понял сразу. Первое предположение — Егору плохо. Но я ошибался. Карина на том конце телефона сбивчиво несла мне какой-то бред.
— Давай по порядку, — прошипел я, прикрывая за собой дверь в нашу спальню, где спала Нина.
— Я никуда не поеду, — жалобно всхлипнув, невпопад отозвалась Павлова.
Тряхнув головой, пытался хоть как-то сопоставить одно с другим, когда из динамика раздался уже совсем другой, мужской голос.
Неизвестный представился врачом скорой помощи. По его словам, у гражданки Павловой было подозрение на двустороннюю пневмонию и она нуждалась в срочной госпитализации, чему гражданка Павлова всячески сопротивлялась, мотивируя это тем, что ей не с кем оставить ребёнка.
Выматерившись от души, я потребовал Карину обратно к телефону.
