Но ничего внятного она мне сказать так и не сумела, явно находясь в каком-то полубреду, повторяя лишь одно: «Никуда я не поеду».
Весь разговор не занял и пяти минут, но скольких нервных клеток он мне стоил — не подсчитать. Я убеждал себя, что меня это никак не касается, что Каринка обязательно разберётся сама, ведь она далеко не первая мать-одиночка в этой стране и как-то люди же выкручивались, да и не мог я сорваться посреди ночи, ничего не объяснив жене. Не мог, но пальцы уже, подрагивая, искали билеты на нужный рейс.
Наплёл Нине нестройную ложь про срочную командировку в Москву, крепко прижав её к себе.
— Ты мне рёбра сломаешь, — сонно пошутила она, поцеловав меня в висок и погладив по голове. — А вообще, ты меня пугаешь. Всё хорошо?
— Всё будет хорошо, — пообещал я ей, повторяя своё заклинание. — Всё обязательно будет хорошо.
Сердце бешено колотилось в груди: я бы простоял так вечно, просто прижимаясь к женщине своей мечты. Но где-то там, в самом сердце Сибири, меня ждал мальчик, которому было не выжить без взрослых рядом.
Самым страшным было понимание того, что каждый шаг в сторону Егора становился шагом от Нины; собственноручно я рушил свой брак, медленно, но верно погребая его под развалинами лжи, иррационально до последнего надеясь на то, что смогу что-то придумать."
"Дорога до города, где жили Карина с Егором, заняла всю ночь. Спускаясь по трапу самолёта вместе с первыми лучами нового дня, я не чувствовал ничего, кроме всепоглощающей отрешённости.
Я прилетел сюда, чтобы убедиться, что… мальчишка в безопасности. И лишь запоздало, уже когда я сидел в такси, до меня дошло, что для этой цели я вполне мог обратиться за помощью к Косте.
В последние наши встречи Карина мало походила на себя прежнюю, какой она была почти четыре года назад и какой я помнил её. Тогда она была молодой и привлекательной девушкой, полной надежд и амбиций, но с появлением в её жизни сына ей пришлось резко повзрослеть, а потом, наверное, и вовсе стало не до себя.
По крайней мере, я чётко видел на её лице следы усталости и измотанности. Но на этот раз она буквально походила на живой труп, заходившийся в каком-то невероятном по силе приступе кашля.
— Тебе нужно в больницу, — с порога констатировал я очевидное.
— Не могу, — замотала она головой, с трудом сдерживая слёзы. — Егор.
Решение было на поверхности, но сделать этот шаг мне было непросто.
— Я… побуду с ним, — заявил не совсем уверенно.
