– Ты вспомнил, как именно была зачата Ника? Или станешь и дальше делать вид, что эта информация касается кого угодно, но только не тебя?
Лицо Курилова изменилось в ту же секунду. Сначала на нём мелькнуло нечто вроде агрессии, какая бывает у человека, который собирался лгать до победного, но которого прижали к стенке. Затем эта эмоция сменилась иной – маской, что Арс нацепил на себя в одночасье.
– Лида сказала, что мы переспали. Один раз. Но я в это не верю.
Я ведь знала… знала, что дети другими способами не делаются.
Ну, кроме лабораторных методов, на что Арс вряд ли бы пошёл. Так почему сейчас мне стало так больно и горько, как будто я вдруг превратилась в маленькую беззащитную девочку, которую ни за что отхлестали на глазах у толпы? Или, хуже того, излупили до полусмерти за то, что она совершила какой-то хороший поступок?
– Тогда Нику ей святой дух принёс, не иначе. Причём, вложил при невинном зачатии весь твой набор ДНК, – горько рассмеявшись, ответила я. – А вообще, знаешь что, Курилов…
Я не договорила и прислушалась к себе, прикусив губу.
Если до этого момента и были какие-то отголоски сомнений в том, что поступаю правильно, решив обрубить всё окончательно и как можно быстрее, то теперь они исчезли. Простить многолетнюю ложь, в которой я пребывала все годы брака, – это одно. А мириться и продолжать цепляться за отношения, в которых были главными не я с Арсом, а какая-то чужая баба… Такого не могла позволить ни одна уважающая себя женщина.
– На днях скажем мальчишкам, что расстаёмся.
Они уже довольно взрослые и должны если не принять, то понять со временем. Хотя, конечно, спасая одного своего ребёнка, ты поставишь под огромный эмоциональный удар двоих других. Но это жизнь, Арсений. Так бывает.
Я поднялась из-за стола и отошла к окну. Невольно скопировала ту позу, которую совсем недавно демонстрировал мне сам Курилов. Сложила руки на груди и повернулась к мужу спиной.
– Ты стала другой… или была такой Миленой всегда? – донеслось до меня едва слышное, произнесённое мужем.
– Какой? Уважающей себя и своё личное пространство? Не готовой стать всепрощающей лохушкой, которую обводили вокруг пальца годами? – Я сделала вид, что до меня только что дошла какая-то истина и притворно округлила глаза. – Не хочешь же ты сказать, Курилов, что все девять лет считал, будто живёшь с женщиной, из которой можно сделать придверный коврик и вытирать регулярно ноги? Тогда для тебя «новая» я – действительно сюрприз.
Он поднялся из-за стола следом.
