– Спасти то, что уже разрушено – невозможно, Курилов, – откликнулась тут же.
Я начинала нервничать, что совершенно мне не нравилось. Потому что это непременно бы заметил Арс, а показывать ему, насколько мне больно и неприятно происходящее – последнее, чего я желала.
– И всё же…"
"Он подался ко мне, попытался прикоснуться и это вызвало внутри такой ураган эмоций, что я пожалела о наличии мальчишек рядом. Хотелось снова влепить мужу оплеуху, а то и не одну.
– Не трогай! – повысив голос, велела Курилову.
Он тут же весь сник, а я, гадая, на что же всё таки муж рассчитывал, устроилась за столом и указала на стул напротив.
– Присаживайся, давай просто обговорим всё и решим, как нормальные люди.
Я сделала вид, что раскладываю ровнее кружевную салфетку, сама же ждала, что предпримет Арс. Даже мысль мелькнула, что он просто уйдёт и вернётся к своей Лиде. Потому что там ему вряд ли указывали, что делать и о чём говорить. Но, как это ни парадоксально, Курилов в моих глазах выглядел марионеткой именно рядом с той женщиной, а не со мной.
– Я не хочу развода, Мила… Я хочу сохранить наш брак. Девять лет, что провёл с тобой – самые счастливые в моей жизни, – проговорил муж, всё же присев за стол.
Я вскинула бровь, но ни перебивать, ни вставлять своих ремарок не стала. Раньше как-то самим собою разумеющимся стало то, что Курилов доказывал не словами, но делами, какой он хороший муж и отец. Потому такие откровения, как это, были довольно редким явлением в нашей обычной жизни.
– Я виноват в том, что случилось. Я это осознаю и признаю. Но я хочу, чтобы всё было иначе.
– Иначе – это как? Какие именно изменения ты видишь в том, что сейчас творится, которые бы привели к тому, чтобы я тебя простила? Изобретёшь машину времени? Сотрёшь мне память, а сам сделаешь вид, что не знаешь ни Лиду, ни вашу умирающую дочь?
Невесело хмыкнув, я бросила мучить салфетку и посмотрела прямо мужу в глаза. И едва не отпрянула от того, что увидела. Целый океан боли и сожаления плескался на самом дне тёмных расширившихся зрачков.
Только вот беда – в моём взгляде страданий наверняка было столько же.
– Всё, что ты перечислила, сделать не могу, увы, – развёл он руками и криво улыбнулся. – Но я действительно хочу помочь спасти этого ребёнка.
– Твоего ребёнка, – с нажимом произнесла я и задала тот вопрос, ответ на который, пожалуй, страшилась услышать до сих пор.
Хотя, казалось бы, всё уже было ясно и так.
