И как бы ни хотелось умолять оставить его рядом с Никой до конца, Арсений покорно вышел из реанимации, потому что понимал – ещё немного, и он попросту свихнётся.
Вновь присев рядом с матерью, которая только и делала, что молча отирала бегущие из глаз слёзы, Курилов сцепил зубы и стал раскачиваться взад-вперёд. Если бы умел – молился бы всем богам, но уже знал – ничего не поможет. Никто не вернёт ему дочь.
Через час и тринадцать минут вышедший из дверей реанимации врач сообщил, что Ники больше нет.
Это была точка в той ужасающей главе жизни Арсения, которая отняла у него как минимум несколько лет существования.
И которая запечатлелась в его памяти навсегда.
* * *Я вздрогнула и проснулась, когда на часах не было и трёх утра. Какое-то ужасающее ощущение, что случилось нечто такое, с чем невозможно справиться, пронеслось по венам и заставило делать рваные вдох за вдохом.
Схватив телефон, посмотрела на экран – всё было тихо. Ни пропущенных вызовов, ни каких-то сообщений.
Отложив мобильник, прикрыла глаза и досчитала до десяти.
Понимание, что вряд ли усну, понудило меня покинуть постель и, пройдя на кухню, заварить крепкого чая. В квартире было тихо – близнецы спали, что хоть немного, но успокаивало. Я вновь взяла телефон и, покрутив его в руках, устроилась за столом и отпила глоток горького напитка.
«Никак не могу уснуть. Как только проснёшься, позвони», – напечатала сообщение Курилову и, немного пораздумав, всё же отправила его по назначению.
Ответ пришёл почти сразу:
«Я не сплю».
"
"Сердце сделало кульбит и забилось изнутри птицей, пойманной в клетку.
«Почему? Что-то случилось?» – написала дрожащими пальцами.
«Ника умерла».
Я втянула в лёгких воздух одной большой рваной порцией. Кислород застыл в груди, причиняя тупую непереносимую боль.
«Где ты? В больнице? Я могу приехать?» – напечатала и отправила раньше, чем успела бы обдумать и принять иное решение.
Потому что это было глупо – нестись через половину города к тому, кто вроде как даже не нуждался в моём присутствии.
«Я снял квартиру. Сейчас дома. Не хочу тебя дёргать…»
Прикусив нижнюю губу до боли, я сидела и размышляла, что же делать. Воспринять слова мужа как то, что ему я сейчас совсем не нужна? Или же, напротив, решить, что он просто не хочет впутывать меня в то, что меня вроде как не касается?
«Ты не дёргаешь. Если скинешь адрес – приеду. Папу попрошу посидеть с Яриком и Вовкой».
Вскочив из-за стола, я заметалась по кухне, стараясь не производить лишнего шума.
