Я кивнула Борису и улыбнулась ему с благодарностью.
* * *– Папочка, а мама скоро придёт? – слабым голосом спросила Ника, от постели которой Арсений почти не отходил.
Дежурил, изредка позволяя матери или отцу себя сменить. И устал настолько, что едва не выл от безысходности в последнее время. Устал не физически – с этим проблем не имелось. А морально. Смотреть на то, как угасает ребёнок, знать, что ничего нельзя сделать – это было слишком жестокое наказание для любого родителя.
– Скоро, малыш. Скоро, – солгал он, уже зная, что пока никаких предпосылок к тому, чтобы Лида вскоре оказалась вне стен психиатрической клиники, попросту нет.
Нефёдов выполнил своё обещание – Лидию поместили туда, где она могла получить помощь. И, учитывая, насколько яростно пыталась вернуть себе свободу, должна была остаться в лечебнице ещё минимум на пару недель.
Курилов постоянно задумывался о том, поступил ли правильно, отправив туда мать Ники. И каждый раз, когда размышлял об этом, осознавал, что всё было сделано так, как нужно.
Ничем помочь дочери Лида сейчас не могла, а вот натворить дел и вновь очутиться рядом с Миленой и мальчиками, которые только-только вернулись в город – вполне.
– Арс… Арсюш! – позвала его мать от дверей палаты, и когда Курилов вскинул на неё взгляд, отвлекаясь от просмотра документов и контрактов, вдруг случилось ужасное."
"Мама побледнела. Сумки, набитые всякой всячиной вроде супов и фруктов, выпали из рук Марии, а сама она бросилась к Веронике.
– Господи! Врача! Скорее! – закричала не своим голосом, и Арсений, прежде чем с силой вдавить кнопку срочного вызова персонала, увидел, как смертельно бледную Нику начинает корёжить от судорог, что проходят по её телу одна за другой.
Они сидели с матерью возле безликих дверей, за которыми начиналось отделение реанимации. Курилов знал, что Ника вряд ли выживет. Знал, что уже пошли метастазы. Знал, что диагноз, поставленный в этой клинике, подтвердился ещё в одном лечебном учреждении, куда они обратились.
Но оказался совершенно не готов к реальности.
А она состояла в том, что когда Веронику увезли, врач просто помотал головой. Он не стал говорить каких-то фраз, ничего такого. Но дал одним движением понять – это конец.
– Всё неправильно. Здесь Лида должна быть, – хрипло прошептал Арсений, уставившись прямо перед собой на сероватого цвета пол.
Как будто даже этими оттенками, которые окружали их с матерью в данный момент, вселенная говорила – надежды нет.
