Или наполеоновского генерала Мале, который, выбравшись из сумасшедшего дома, ухитрился исключительно силой убеждения поднять солдат, арестовать нескольких министров и на несколько часов стать хозяином Парижа, пока власть предержащие не очухались от шока и не сообразили, что это не военный переворот, а самодеятельность безумца…
Во всяком случае, окружение Прохора состоит отнюдь не из безумцев. И возможности у них по сравнению с Мазуром широчайшие. Прохор вскользь упоминал о двух охотничьих сезонах. Коли уж до сих пор здешние охотничьи забавы остаются тайной для большого мира — логично заключить, что ни один из тех, кому выпала роль дичи, из тайги не выбрался.
А это, в свою очередь, подразумевает изощренное мастерство в организации охоты. Что это может быть? И в чем тут подстраховка? Решительно непонятно…
Есть великолепный вариант — захватить вертолет. Худо-бедно водить вертушку Мазур умел, хулиганские фигуры высшего пилотажа проделывать вряд ли сможет, но уйти уйдет. Однако на такой исход рассчитывать всерьез не стоит — аэродром еще нужно искать, и неизвестно, сколько там народу… Значит, выход один: смирнехонько принимать условия игры, десантироваться в тайгу, а уж там усиленно играть в кошки-мышки… Благо тут два варианта: либо посвятить все силы и выдумку примитивному бегству, либо рубить хвост кусками[4] по наработанному обычаю…
— Настроение? — тихонько спросил он Ольгу.
— Паршивое, честно говоря, — ответила она полушепотом. — Бред какой-то…
— Ничего, — сказал Мазур.
— Ты, главное, малыш, держи хвост пистолетом, а остальное приложится…
— Дай водки! — дико заорал толстяк. — Водки дай, говорю! Ведь подыхать придется!
— Подыхать лучше всего на трезвую голову, — непреклонно сказал Мазур. — Сиди, доцент…
После полудня в замке проскрипел ключ. Дверь распахнули, и успевший уже надоесть голос Кузьмича объявил:
— Выходите, гости дорогие. Опять по тайге прогуляемся, покажу вам поучительное зрелище…
На сей раз верховых охранников было целых пятеро. Повозка, как быстро определил Мазур, катила в те же места, где совсем недавно им показывали выставленного «на комарики» беднягу штабс-капитана — ну да, так и есть, справа меж деревьев показалась та самая поляна, только деревянная конструкция на сей раз пуста.
Пахнуло гниющим мясом, вокруг повозки сразу заклубилось невесомое облачко гнуса, Кузьмич пшикнул из ярко раскрашенного баллончика, и мошки ненадолго отвязались.
Проехав метров пятьдесят, повозка остановилась.
