Ольга задумчиво сказала:
— Берегите пенсне, Киса, сейчас начнется…
Навстречу прошел красивый белый теплоход «Антон Чехов» — конечно, в Игарку с иностранцами. Там громко играла музыка, спокойные, веселые люди стояли на всех палубах, кто-то даже помахал рукой, когда расходились встречным курсом, и Мазуру стало грустно от чужого праздника.
Катера прибавили ходу — теперь до них меньше кабельтова… Мазур посмотрел в бинокль. Ага, в корме крытого стоит мрачный тип с пистолетом в руке и прикидывает, как бы ему половчее занять позицию, а у того, что на белом, уже автомат приготовлен.
Положим, «Тайменя», хоть он и мал, автоматным огнем так быстро не потопишь, но вскоре начнут палить по рубке, никаких сомнений, один положит на пол огнем, другой попытается на абордаж взять… Знают ли они точно, каким арсеналом Мазур располагает, или нет? Вообще-то, все за то, что на катерах сидят шестерки, перед такими ставят конкретные задачи, но не перегружают лишней информацией, так что о ружье могут и не знать…
Он присел на корточки, разворошил мешочек с ружейными патронами, отобрал полдюжины пулевых в пластмассовых красных гильзах.
Стоя все время так, чтобы держать штурвального боковым зрением, тихо бросил Ольге:
— Будешь прикрывать. Инструкции прежние: пали в белый свет, лишь бы часто…
— Когда?
— Скажу… Эй, Паша! По моей команде дашь лево на борт, да покруче. Потом жми прежним курсом.
— На волну хочешь посадить? — догадливо спросил рулевой.
— Ну, — Мазур, не поднимая ружье на уровень окон, чтобы не углядели в бинокль, зарядил оба ствола, включил выбрасыватель. Присев на корточки, приказал Ольге:
— Как только выскочу наружу, лупи, — ногой подвинул к ней здоровенный гаечный ключ: — Разобьешь стекло… Все готовы? Лево на борт!
И торопливо сунул в рот четыре патрона, капсюлями наружу. Буксир повернул влево, подставляя несущимся следом катерам высокую волну, на которой тряхнет получше, чем телегу на ухабе.
Пинком распахнул дверь, выскочил наружу. Рубка заслоняла его от преследователей.
Отчаянно зазвенело стекло, осколки посыпались на палубу. И тут же сухо затрещали выстрелы. Буксир, кренясь, вернулся на курс, катера не отставали, лихо клюнув носами на волне, окутавшись веерами брызг, Ольга палила в белый свет, Мазур видел — их разделяло каких-то тридцать метров, — что на белом суденышке все непроизвольно пригнулись, втянули головы в плечи.
