Пашка стоял у штурвала, сердито сжав губы, не оглядываясь на странных пассажиров. Не похоже пока, чтобы у него возникли подозрения.
Вынув бинокль из футляра, Мазур распахнул ногой дверь крохотной рубки. Так… В белом катере четверо, стоят в напряженных позах, оружия не видно, но тот, что пристроился по соседству с рулевым, тоже держит у глаз бинокль… Если они имеют отношение к засаде, давно опознали, катерок у них мощный, без стрельбы не уйти…
Слева показался паром, неспешно идущий к правому берегу, который они только что покинули.
На палубе впритык друг к другу стоят темнозеленые грузовики армейского вида — опять на пожар? Вполне возможно, ливень его не погасил, если вообще достигли тех мест дожди…
— Стоп, — сказал Мазур громко. — Курса не менять.
— Что? — недоуменно обернулся Пашка.
— Леспромхоз отменяется, — сказал Мазур. — Прежним курсом — по фарватеру… Усек?
— Вы…
— Не дергайся, — Мазур упер ему в поясницу дуло пистолета. — Один раз можешь оглянуться, только быстренько, и руки на штурвале держи… — и, вызвав в себе должное остервенение, зло прошипел: — Шлепну, паскуда, будешь дергаться…
Морячку хватило одного взгляда.
В лице он не особенно изменился, просто застыл всем телом, как манекен, процедил сквозь зубы, выказав похвальную быстроту ума:
— Купил, козел… Ой, купил… Опять в побег сорвались, соседи…
— Не твое дело, — бросил Мазур. — Ты, главное, руки на штурвале держи, жизнь человеку один раз дается…
Как ни удивительно, Пашка немного успокоился, — видимо, беглый уголовник из ближайшей зоны пугал его меньше, чем явившийся по его душу загадочный мент.
Протянул:
— Сцапают же… Пират, тоже мне, абордаж устроил…
— Штурвал держи, — оборвал Мазур.
— А Чигина откуда знаешь?
— Я ж не всегда сидел… — фыркнул Мазур.
— Эй, ты что, точно балтийский?
— Ага, — сказал Мазур. — Будь у нас время, я б с тобой повспоминал и Чигина, и Круминьша Яна Оттовича, и славный боевой путь «Стерегущего», для широкой публики совершенно неизвестный… Только нет у меня времени, и я тебя, Паша, душевно прошу — не дергайся.
Очень мне не хочется балтийца дырявить, но если ты мне выбора не оставишь…
Он не смог бы, конечно, выстрелить в парня, судя по возрасту, служившего на «Стерегущем» каких-то пару-тройку лет назад. В крайнем случае — вырубить как можно деликатнее, и не более того. Но брататься не стоит, пусть подчиняется не за совесть, а за страх…
— Э, а за что тебя? — спросил Пашка, не оборачиваясь.
