Быстрыми шагами направился к дому с зелеными воротами, и впрямь требовавшему хозяйственной мужской руки: зеленая краска там и сям облезла, завернулась крупными чешуйками, нижняя петля калитки держится на одном гвозде, да и тот вот-вот выскочит, штакетник кое-где зияет дырами…
Он с ходу прошел на крыльцо, забарабанил в дверь. Внутри послышались приглушенные голоса, звук шагов. Дверь распахнула непутевая Любка — крупная и довольно сексапильная деваха лет двадцати пяти, рыженькая, заспанная и смущенной ничуть не выглядевшая.
Запахнула короткий халатик, глянула с утренним, не набравшим еще разбега кокетством:
— Вам кого?
— Мне Пашу, — сказал Мазур. — И крайне желательно — побыстрее.
— Какого Пашу? — удивилась она очень натурально.
— Корабельного, — сказал Мазур и продемонстрировал удостоверение в закрытом виде. — Вы уж его поднимите быстренько, у нас дело серьезное…
Она мгновенно изменилась в лице, юркнула в дом, там послышался возбужденный шепот — и вскоре появился местный Казанова. Надо признать, он был великолепен — соломенные кудри из-под офицерской фуражки военно-морского флота с начищенной до сияния кокардой, черные клеша, чистейшая тельняшка и черный бушлат без погон, с красной нашивкой минного специалиста на рукаве.
На тыльной стороне ладони правой руки — восходящее солнце, якорь и огромные буквы: «БАЛТИКА». Гляди ты, корешок, усмехнулся про себя Мазур. И произнес нейтрально-сухим, казенным тоном:
— Гражданин Шишигин?
— Ну, — спокойно сказал тот.
— Майор Мазаев, шантарский уголовный розыск, — уже заученно выдал Мазур.
— Пойдемте.
— Куда?
— На судно, гражданин Шишигин, на судно… И — в леспромхоз. Вещи какие-нибудь с вами есть?
— Да никаких таких…
— Вот и прекрасно, — не давая опомниться, Мазур крепко взял его за локоть и потянул с крыльца.
Ошеломленный таким напором, отставной балтиец опомнился уже на земле:
— Нет, а в чем дело-то?
— Вот в леспромхозе вам все и объяснят, — непреклонно сказал Мазур. — Пошли-пошли. Неподчинение милиции хотите заработать вдобавок ко всему?
— Это к чему это? — попытался встрепенуться балтиец, но Мазур уже выдавил его за калитку.
Досадливо поморщился, услышав сзади вскрик:
— Паша!
Рыженькая вылетела на крыльцо, хотела кинуться вслед. Чувствуя себя последней сволочью, Мазур отстранил ее как мог суровее. Глядя в глаза, сказал:
— Домой идите, Люба. К обеду, если все хорошо будет, вернется.
— Да за что же…
— Домой идите, — повторил Мазур и легонько подтолкнул бедного Пашу. — Вперед.
