— Интересно мне, понимаете ли — там в леспромхозе баржи давно с разгрузки уйти должны, а «Таймень» тут отирается…"
"— Вот я и говорю! — от избытка чувств хозяйка даже перегнулась к нему через низенькую калитку. — Взял моду, оболтус, по девкам на казенном буксире разъезжать, как на мотоцикле! И добро бы по девкам… Любка тоже хороша: когда степа к ней по-серьезному, нос воротит, а как этот обормот в окошко заскребется… У него ж таких — по всей реке, поматросит и бросит, а степа ей хозяйство вмиг наладит, он у нас обстоятельный…
— сын? — сочувственно спросил Мазур.
— Племяш. Хоть и годки с Пашкой, а парень степенный, не чета… К хозяйству руки как раз нужным концом и повернуты. Это вам не бревна таскать взад-вперед… Я, конечно, понимаю, времена нынче неописуемые, не пришей-пристебай, да все равно должна ж быть управа за такие штучки? Зря казенную горючку жечь… Любка тоже хороша: один раз обожглась, пора бы и поумнеть.
Ох, я б ей ворота по-старинному дегтем изгваздала, да Степа, чего доброго, рассвирепеет, не посмотрит, что родная тетка…
— А Захарыч, значит, приболел? — уже увереннее спросил Мазур.
— То-то и оно! При нем Пашка потише озорует, опасается… А стоит Захарычу с ревматизмом слечь да оставить на Пашку буксир — готово дело! Вас, может, проводить, товарищ начальник? Я б мигом…
— Не надо, — веско, с расстановкой сказал Мазур, послав ей крайне многозначительный взгляд.
— Вы мне только дом покажите…
— А во-он! Третий за колодцем, зеленые ворота ведите? У Любки собаки нет, смело заходите… она-то сама ничего такого не натворила?
— Ну что вы, — успокоил Мазур. — Мне Пашка один и нужен…
— В город повезете?
— Может быть… — сказал он значительно.
— Любка, если разобраться, баба неплохая и душевная, вот только мужиков выбирать не умела отроду, не получается у нее, хоть ты тресни.
Что первый муж, что Пашка… — она покосилась на Ольгу, смирнехонько ждавшую развязки, понизила голос. — А это кто… Может, правду говорят, что Пашка — женатый? Что у него в городе — законная? Я ж Любке, дуре, твердила…
Мазур приложил палец к губам и улыбнулся весьма таинственно:
— Служба, Дарья Петровна…
И, разведя руками, так ловко ухитрился дать задний ход, что общительная тетка не успела ничего больше спросить.
