Да и вертолета он не слышал — откуда же смог прийти пешком загадочный незнакомец? Разве что они по неведению остановились в двух шагах от бивуака погони? Или это шлепает по тайге какой-нибудь отчаянный одиночка, не имеющий никакого отношения к здешним охотничьим забавам? Одиночек в тайге всегда хватало, их и сейчас бродит никем не считанное количество — «левые» соболятники, не утруждающие себя выправленным по всей форме охотничьим билетом и оплаченной лицензией, доморощенные старатели, бродящие по местам былых золотых разработок, копатели «золотого корня», искатели мумие и вовсе уж не понятный народец, неведомо зачем меряющий немереные таежные версты.
До сих пор, откровенно говоря, действует старое правило: человек в тайге опаснее зверя. Вот кто-то, странствуя в одиночку и увидев доктора, решил от греха подальше обойти неизвестную стоянку…
Как бы там ни было, а лучше всего будет — поднять всех на крыло и рвануть с утра марш-бросок. Приняв решение, Мазур быстро направился к шалашику.
Доктора нигде не видно.
На куче лапника, прижавшись друг к другу, что родные сестрички, дрыхнут Ольга с Викой. Что ж не разбудил, обормот, чем думал?
Мазур сердито огляделся, стоя в тишине. Тихонечко свистнул, но Егоршин так и не появился."
"И тут до него дошло. Он опустился на корточки, растолкал «женский батальон», шепотом поторопив:
— Вставайте живенько!
И, безжалостно подхватив под мышки еле продиравшую глаза Ольгу, отодвинул в сторону, потом так же поднял Вику. Стал копаться в лапнике, как будто припасы сами по себе могли убежать в тайгу…
Бесполезно.
Перекинул с места на место всю кучу, но так ничего и не нашел. Исчезли обе банки тушенки, исчез завернутый в мох кус полупрожаренной маралятины. И бинокль. И лук с десятком стрел. И одна из фляжек с водой. А вместе с немудреной экипировкой, разумеется, исчез и хер доктор.
Все рассчитал, паскуда. С тех пор как он расстался с Мазуром, прошло больше четверти часа. Вокруг — бескрайняя тайга, четыре стороны света и триста шестьдесят румбов.
В погоню кидаться бессмысленно — он, Мазур, не Дерсу Узала и не Чингачгук. Доктор либо чешет сейчас со всех ног в паре километров отсюда, либо затаился в укромном местечке — вернее всего, первое. Это не внезапный порыв, где там, обмозговано тщательно. Вполне возможно, не день и не два назад — ждал удобного момента, не решался…
Мазур яростно пнул ногой кучу лапника. Женщины сонно и недоуменно таращились на него.
— С-сука, — сказал он. — Козел.
