Знак свыше? Принимаю его…
— Не отвечай, — хрипит Герман, жаля меня поцелуями. — Не надо.
Как чувствует…. Однако я не слушаюсь.
Дрожащими руками достаю телефон, стеклянным взглядом впиваюсь в дисплей. Меня трясет, как в лихорадке. Хочу отключить, прежде чем он увидит имя контакта, но вместо этого беру трубку.
— Амина, ты где? — доносится из динамика. В воцарившейся тишине гадкий голос Марата слышен четко и ясно. Лицемерно ласковые нотки переплетаются с гневными и сердитыми. — Дорогая, как и обещал, я приехал за тобой в больницу.
Если ты сейчас же….
Угроза тонет в металлическом скрежете и обрывается, когда Герман выхватывает у меня телефон и с размаха запускает в стену. Ненавистный мужской бас исчезает, и мне становится легче, будто избавляюсь от пут. По фотографии на иконке расползается сеточка трещин. Дисплей моргает и гаснет.
Поежившись, обхватываю себя за плечи. Рядом шумно и недовольно дышит Демин, сжимая кулаки. Если матерится, то мысленно. И очень грубо.
— Псих, — выпаливаю на эмоциях и прикусываю язык, напряженно покосившись на него.
Законный супруг не простил бы такого обращения, но Герман другой… Он снова меня целует, настойчивее и глубже. Не позволяет вздохнуть. Покоряет, лишает воли и рассудка. Касается все смелее и откровеннее, расстегивает блузку, задирает узкую юбку.
Прокручивает в своих руках, как безвольную марионетку, вбивает спиной в себя, так крепко обвивает руками под грудью, что не могу вздохнуть. Продолжает целовать, обжигая шею и впиваясь в бешено пульсирующую жилку губами.
Подталкивает меня к зеркалу, заставив упереться ладонями в тумбу, припечатывает сзади… Спешит, будто ему важно присвоить меня, а я... безропотно впускаю в себя чужого мужчину.
Теряю связь с реальностью. Все происходит стремительно, жадно, страстно.
Безумие.
Болезнь.
Ранение… в сердце.
Мне кажется, это не я…
Не я судорожно повторяю его имя, упираясь лбом в холодную гладь. Не я вздрагиваю от поцелуев, покрывающих мои плечи. Не я откликаюсь на голодные, нетерпеливые ласки.
Не я улыбаюсь в ответ на пошлости и приглушенный мат. Не я извиваюсь в сильных руках, как одержимая. Не я испытываю первый в своей жизни настоящий оргазм.
Не я! Я так не умею!
Не я….
— Амина, — спустя некоторое время, отдышавшись, зовет меня Герман. В его охрипшем голосе мелькают нотки вины. — Ты как? — растерянно уточняет, разворачивая меня к себе. Всматривается в покрасневшее лицо, ищет ответ в заслезившихся глазах.
