— Значит, ты не передумала разводиться?
Не знаю, почему, но его вопрос оскорбляет. Герман не верит в меня? Принимает за покорную овцу? Впрочем, совсем недавно я и сама себя такой считала.…
— Завтра подписываю бумаги, — выпаливаю дерзко, вскидываю подбородок, и его тут же подцепляют горячие пальцы.
— Почти свободна?
Жаркое дыхание мажет по щеке. Запускает необратимые процессы в сердце, которое последние несколько минут работает на износ. Но я нахожу в себе силы отрицательно мотнуть головой.
— Ещё нет…
— Тем не менее, ты здесь, — озвучивает факт, который я сама не могу объяснить.
— Наверное, зря? — беспомощно уточняю, осознавая, что угодила в ловушку и не хочу выбираться.
— О-очень зря, — укоризненно тянет, проводит носом по моей скуле, прижимается щекой к виску, где бешено стучит кровь. — Знаешь, обо мне ни одна баба не заботилась, разве что за деньги. И уж точно никто не срывался ко мне посреди ночи. Через весь город, — рвано нашептывает мне на ухо, и каждое слово отзывается волной мурашек по коже.
Волоски на холке становятся дыбом, а на затылок тут же ложится большая ладонь. — Хрен я тебя куда отпущу теперь.
Пальцы массируют шею, зарываются в прическу, распустив и безнадежно испортив её, сгребают локоны в кулак. Герман неотрывно смотрит на меня, улавливая малейшие изменения мимики, будто испытывает на прочность. Следит за каждой реакцией. Не нападает, а ждет отклик. Зеленый сигнал.
А я… Не понимаю, что со мной. Никогда меня так не тянуло к мужчине. Я словно пьяная, но не от алкоголя.
Земля уходит из-под ног, сознание плывёт. Все принципы осыпаются пеплом к нашим ногам.
— Амина-а, — шелестит над самым ухом."
"Горячее, неровное дыхание перемещается к губам. Импульсивно приоткрываю рот в предвкушении поцелуя, вкус которого помню с прошлого раза, но Герман лишь невесомо касается уголка. Даже этого хватает, чтобы меня прошибло разрядом тока.
Прикрыв глаза, облизываю губы и тянусь к нему сама. Невыносимо медленно, будто время остановилось. Каждый миллиметр приближает меня к падению.
Скорее всего, я пожалею об этом и буду казнить себя потом, но здесь и сейчас живу моментом.
Ощущаю жаркую влагу его рта, осторожно впитываю ее, растворяюсь в будоражащих запахах и вкусах.
Герман не торопится. Целует нежно и чувственно, чтобы не спугнуть, спускает пальто с плеч, бережно приобнимает меня за талию.
У нас ещё есть шанс остановиться. И внезапный звонок, нарушающий нашу хрупкую близость, призван привести меня в чувство.
