Я часто моргаю, фокусируя взгляд на широкой мужской груди, облаченной в простую домашнюю футболку. Непривычно и… уютно. Невольно кружу по телу глазами, ищу место ранения, задерживаюсь там, где ткань оттопырена от кожи. Кончики пальцев покалывает от острого желания прикоснуться, приподнять край футболки, проверить повязку на боку.…
Вовремя пресекаю этот порыв — благо, сквозняки в подъезде немного отрезвляют — и с трудом перевожу дыхание.
— Добрый вечер, Герман… — шепчу сипло, еле слышно. Моя рука по-прежнему в его аккуратной хватке, и я чувствую себя пойманной с поличным.
Опомнившись, добавляю отчество, чтобы звучало официально: — Герман Янович.
— Здравствуй, Амина, — бархатно тянет мое имя, обволакивает мягким баритоном. — Я ждал, когда ты ими воспользуешься, — раскрывает мою ладонь, слегка улыбается, кивнув на ключи, но молниеносно меняется в лице. Все черты ожесточаются, когда Герман грозно рявкает: — Что-то случилось? Опять твой урод дичь вытворил?
Вздрагиваю от гулкого эха, улавливаю чьи-то приглушенные шаги на лестничном пролете, округляю глаза, когда мужские пальцы крепче впиваются в моё запястье.
Нельзя, чтобы нас видели вместе. Меня в принципе не должно здесь быть. У постороннего мужчины. Под покровом ночи.
— Нет, мы даже не пересекались сегодня. Марат ждет меня дома, а я… — сама переступаю порог, без приглашения, чтобы спрятаться в квартире от любопытных соседей. — Хотела узнать, как вы?
Последние слова чуть ли не шепчу ему в губы — настолько мы близко друг к другу.
Герман наклоняется вперед, захлопывая дверь за моей спиной, а я в этот момент запрокидываю голову.
Так и замираем.
Вплотную, но не касаясь. Глаза в глаза.
— Ерунда, всё нормально, — дернув уголки губ вверх, хрипло выдыхает он. Усмехается, но взгляд серьёзный, глубокий и опасно темный. — Царапина, только зря казенные бинты потратили, — подшучивает, однако атмосфера между нами лишь накаляется. — Это все, ради чего ты приехала? И тебе ничего не нужно? Помощь? Деньги?
— Нет, я как раз хотела поблагодарить вас за юриста… — сглатываю сухой ком в горле.
С каждой секундой близости говорить становится все сложнее. — Это же вы оплатили услуги?
— Тцц, Амина, б… — глотает ругательство. Выдохнув, продолжает мягче, будто не хочет меня пугать. — Не выкай мне, пожалуйста. Мы не на работе.
— Спасибо… тебе. Но я обязательно верну долг. До копейки. Просто немного позже, хорошо?
— Не надо, — наклоняет голову к плечу, изучает меня с прищуром.
