Скоро опять на работу выйдет. Амин, ты как практикантка зеленая, ей-богу, — нервно посмеивается, похлопывая меня по плечу. — Неужели не знаешь, какая работа у медиков опасная? Сколько придурков встречается? Помнишь, при нас же был случай, когда один сумасшедший на акушерку напал и…
— Где он? — рявкаю ей в лицо, прекращая пустую болтовню. — Где Демин?
— Дома отдыхает, — невозмутимо пожимает плечами. — Не захотел в стационар ложиться, а из больницы его еле выперли, иначе дальше пошёл бы роды принимать.
Пересменку ждал зачем-то… Да всё в порядке, Ами-ин, — кричит уже мне в спину, пока я стремительно шагаю по коридору. — А ты куда?
— Домой, как ты и советовала, — бросаю, не оборачиваясь.
Накинув пальто и схватив сумку, вихрем вылетаю из здания роддома. На улице темно, а я несусь на каблуках так быстро, что рискую переломать ноги на неровных тротуарах.
Я веду себя опрометчиво и неосторожно. Сплетни могут дойти до Марата. А мне плевать.… Больше не боюсь.
Ловлю такси, называю адрес, который слышала лишь однажды, но высекла в памяти каленым железом.
Не замечаю, как оказываюсь у подъезда. Прикладываю ключ к домофону, тяну на себя тяжелую металлическую дверь, под ее писк на автопилоте поднимаюсь по лестнице.
Все жильцы отдыхают, пустые пролеты кажутся бесконечным, цокот набоек об пол эхом отдается в ушах. Сердце гулко бьется в груди, и, кажется, его стук разбудит всех соседей.
— Что я творю?
Мне надо увидеть Германа лично. Я всего лишь проверю его — и сразу же уйду.
"
"Останавливаюсь у квартиры, заношу кулак над дверью, но бесшумно опускаю на нее раскрытую ладонь. С указательного пальца свисает связка ключей, мини-глобус прокатывается по кисти. Взглянув на брелок, обессиленно упираюсь лбом в прохладную деревянную поверхность.
Постучать? Или войти так?
Вдруг он спит.…
Я не знаю, что скажу ему. Стараюсь не переживать о том, как он воспримет мое появление. Я просто хочу убедиться, что Герман жив. Я упустила, в какой момент он вдруг стал важен для меня, как близкий человек.
Не дыша, вставляю ключ в замочную скважину.
— Амина?
* (История Воскресенского — в книге ""Лапочки-дочки из прошлого. Исцели моё сердце"")
Глава 11
Яркий свет ослепляет на секунду, и я машинально прикрываю лицо рукой с зажатым в ней брелоком. На запястье мягко ложится теплая ладонь и отводит в сторону, в нос проникают знакомые запахи больницы, ненавязчивого, приятного одеколона и кофе.
