В противоположном углу мы обнаружили дырявую кастрюлю с остатками пирога в ней, пластиковую бутылку с водой и старое одеяло с подушкой, наволочка была расшита крестиком. Мы с Женькой переглянулись и дружно хмыкнули.
– Если б не голова, в существовании которой я теперь сильно сомневаюсь, я бы решила, что мельницу облюбовали детишки, – заметила Женька.
– Точно, – кивнула я, – учитывая, что здесь только один ребенок…
– Постой, но Иван Бородин… как бы это выразиться… не совсем здоров.
– Вот-вот, а бабка ему остатки мозгов всякой ерундой забивает.
Оборотни, прочая чертовщина… Неизвестно, как это сказалось на бедном ребенке.
– Ты думаешь, он мог… я имею в виду эту голову…
– Нет, – испугалась я, – он же все-таки ребенок. Я хочу сказать, у него просто сил не хватит…
– Насчет сил неубедительно. Мне случай рассказали: привезли в психушку паренька лет семнадцати и до прихода врача заперли в комнате. Так он за два часа разломал железную кровать, причем так, что собрать ее уже было невозможно.
– А санитары куда смотрели?
– Не знаю.
Но в Липатове санитаров точно нет. Чего делать-то будем? Если пацан ни при чем, лишняя душевная травма ему ни к чему, а если… – Она горько вздохнула.
– Возьми пальто, попробуем выяснить, чье оно, – кашлянув, сказала я и направилась к лестнице.
– Ты что задумала?
Не спеша отвечать на этот вопрос, я внимательно осмотрела ступени.
– По ней кто-то поднимался, – сказала я тихо.
– С чего это ты взяла? – спросила Женька, подходя ближе.
– На ступеньках совсем нет пыли, а вон в том углу ее полно.
– Хочешь подняться? – без энтузиазма поинтересовалась она.
– Хочу.
– А выдержит?
– Ну, если выдержала кого-то до нас…
– Хорошо. Давай попробуем.
Перила выглядели крайне подозрительно, я поднялась на первую ступеньку, которая вообще-то была четвертой, и с трудом дотянулась до следующей.
– Как он здесь лазит, – ворчала подружка за моей спиной. Дальше стало легче, ступеньки здесь сохранились в большем количестве, и мы без увечий достигли второго этажа.
Слева пол был проломлен, в крыше зияли многочисленные дыры, а справа лежали какие-то доски.
Мы приблизились, каждую секунду ожидая, что пол под нами рухнет, и почти сразу поняли, что за досками тайник. Женька сунула в пространство между досками и стеной руку, немного пошарила и извлекла какой-то предмет, завернутый в пеструю тряпку. Мы торопливо развернули тряпку и увидели икону без оклада. Я начала рассматривать ее, а Женька заглядывала мне через плечо и громко сопела.
