В том, как он порвал мою одежду, есть что-то такое, от чего у меня слабеют ноги; я удивляюсь, что могу стоять.
— Воплощаю фантазии в реальность.
Он хватает меня за руки и толкает их по обе стороны от меня.
Его сила сеет хаос — тот тип, от которого вы не сможете убежать, даже если попытаетесь. Тот тип, который двигает моими бедрами и превращает меня в ту марионетку, которую я не могу выкинуть из головы. Только на этот раз это хороший тип. Приятный тип.
Ронан обхватывает мои запястья рукой и заламывает их за спину.
Моя грудь упирается ему в лицо, моля о внимании.
— У тебя красивые сиськи — ты знала об этом?
Он облизывает губы, как будто собирается погрузиться в еду, когда расстегивает бретельку лифчика. Моя грудь высвобождается с легким подпрыгиванием, и взгляд его глаз темнеет, словно он собирается поглотить меня.
Овладеть мной.
Нет, нет.
Это Ронан — он не может этого сделать.
— Остановись.
Я задыхаюсь от слов, голос такой слабый, что звучит жалко.
— Еще одна из твоих фантазий. — он обхватывает пальцем сосок и крутит так сильно, что я задыхаюсь и стону одновременно.
— «Остановись» значит, что ты хочешь большего, не так ли, ma belle — моя красавица?
О, Боже. Какого черта я это написала? Какого черта он это помнит?
Если я больна, а он настроен на мою болезнь, кем это делает нас?
Я не хочу думать об ответе. Что-то подсказывает мне, что это было бы намного хуже, чем ситуация, в которую я попала.
— Знаешь... — он замолкает, снова покручивая сосок и заставляя ерзать от необходимости сдерживать звуки, рвущиеся наружу.
— Это первый раз, когда я захотел кого-то сломать. — он делает паузу, вновь крутя, пока жгучая боль не охватывает все мое тело, и мои нервные окончания не дрожат от потребности в большем. — Нет, это ложь. Это уже второй раз. Первый раз был, когда ты опустилась передо мной на колени и застонала, как хорошая девочка. Ты не хорошая девочка, но ты становишься такой, когда я загоняю тебя в угол.
— Ронан...
Мой голос прерывистый, отрывистый, и я понятия не имею, что хочу сказать.
Его имя кажется чужим на губах, новым, сводящим с ума.
— Ты хочешь кончить, belle — красавица?
Я сглатываю комок в горле, не в силах перестать испытывать ощущения, которые он вызывает в моем соске, те, что идут прямо к моей ноющей сердцевине.
Я не перестаю думать о том факте, что он заманивает меня в ловушку и блокирует любой выход, который у меня может быть.
Возможно, это то, чего я хочу, не так ли? Отсутствие проклятого спасения.
