В какой-то момент он почувствовал мою боль прежде, чем я сама смогла это заметить.
— Папа, обещай, что не возненавидишь меня?
— Это не обсуждается — даже если ты кого-то убила.
Агнус приподнимает бровь.
— Мы всегда можем замести следы.
Папа бросает на него взгляд.
— Что?
Агнус приподнимает плечо.
— Я могу помочь ей избежать наказания за убийство.
— Не вкладывай ей в голову никаких идей... — папа сосредотачивается на мне. — Это не имеет никакого отношения к убийству, верно?
— Нет.
Пока.
— Так в чем дело? — спрашивает папа.
— Я знаю, что говорила тебе, что хочу быть помолвленной с Ронаном, но могу ли я передумать?
— Конечно. — папа даже не колеблется. — Как я уже сказал, я бы никогда не заставил тебя делать то, чего ты не хочешь.
Я глубоко вздыхаю, чувствуя, как часть веса исчезает с моей груди только для того, чтобы его заменил другой тип веса.
— Почему? — тихий голос Агнуса разносится в воздухе.
— Почему? — я повторяю.
— Ты была так одержима идеей обручиться с этим парнем, но теперь передумала.
Не то чтобы я не думал, что у тебя были скрытые мотивы, но сомневаюсь, что это только из-за партнерства между нами и компанией Эдрика.
— Агнус. — папа качает головой, но это больше от смирения, чем от чего-либо еще. — Она попросила об этом, и теперь она заканчивает.
Внимание Агнуса не отрывается от меня.
— Это не детская игра, Тил.
— Я знаю это.
Больше, чем кто-либо."
"— Я поддержу тебя в любом решении, которое ты примешь. — папа берет мою руку в свою, и тепло касается меня глубоко внутри.
— Но я думал, ты ладишь с Ронаном? Эльза и Нокс все время говорят об этом, даже когда ты пытаешься их успокоить.
Я прикусываю нижнюю губу.
— Пап... Ты когда-нибудь чувствовал, что тебе нужно отпустить кого-то ради человека?
На секунду в кабинете воцаряется тишина, и я почти думаю, что он не ответит, но потом он говорит:
— Да. Это была мать Эльзы. Я должен был отправить ее на лечении, ради ее же блага.
— Но он этого не сделал, — говорит Агнус отстраненным, каменно-холодным тоном.
— Он не следовал за своей головой, и эта ошибка стоила ему не только девяти лет жизни, но и жизней его детей.
— Прекрасное напоминание, Агнус, — в голосе папы слышится неодобрение.
— Этого бы не случилось, если бы ты послушал меня, — продолжает Агнус тем же тоном, листая планшет.
— И ты не позволишь мне жить с этим всю жизнь, не так ли? — спрашивает папа.
— Наверное, нет. — Агнус поднимает голову, и его бесстрастные глаза ловят меня в своей безжалостной хватке.
