– Удачи, Слава, – бросает напоследок сестра и только я слышу надтреснутость в ее голосе, но уже через секунду ко мне обращается жених.
– Я доволен. Марина справилась. Как вижу, к торжеству все готово.
Приподнимаю губы в грустной улыбке. Для него торжество, а для меня… судный день.
Молчание затягивается.
Наконец, Айдаров берет чашку со столика и делает глоток. Пьет медленно, не отводя своего черного взгляда от меня. Остаюсь стоять, не подхожу к нему, не сажусь рядом, не начинаю беседу.
Просто рассматриваю мужчину.
Если бы он вел себя иначе, проявил бы терпение и не шантажировал семью, он бы мог мне понравиться, наверное, но сейчас меня скручивает от отвращения и понимания, что завтра я буду принадлежать ему…
Мурат отставляет пустую чашку. Откидывается на спинку кресла.
– Иди сюда, красавица моя."
"Горький ком встает в горле. И это ласковое обращение претит. Прикрываю глаза и как мантру повторяю:
«Мотя. Помни о брате. Помни».
– Ты нерасторопна. Это плохое качество для моей будущей жены.
Прищуривается. Холодок только от этого жеста по коже изморозью скользит. Быстро иду в его сторону, застываю чуть поодаль в нерешительности. Не понимаю, стоит ли мне садиться или остаться стоять.
Жду его распоряжений, но мой жених не спешит пригласить меня присесть, не говорит ничего, продолжая рассматривать. Проходится черными глазами по моей фигуре, облаченной в легкое бежевое платье ниже колен и простые балетки.
Волосы я свернула в жгут на затылке, от косметики отказалась, как меня ни уламывала Марина.
Мне незачем выглядеть лучше, Айдаров меня уже купил. Если разонравлюсь, то это будет счастьем.
– Хороша…
В ответ на мои потаенные надежды звучит утверждением.
Айдаров наклоняет голову к плечу, жест как у хищника, лениво рассматривающего добычу.
Не отвечаю на похвалу, не двигаюсь и в следующую секунду чуть не верещу, когда Айдаров выбрасывает руку и тянет меня за подол юбки, касаясь голой кожи моей ноги.
По инерции лечу вперед, но мужчина встает и я не падаю на него, а врезаюсь в широкую грудную клетку.
Он плотный, совсем не рыхлый, хоть и живот выпирает.
– Ну, тише, не будь пугливой.
– Вы только что спровоцировали мой страх.
Пытаюсь говорить ровно, хоть и позвоночник болит от нервного напряжения.
Ухмыляется. Улыбка тонет в седой бороде.
– Покорность, Ярослава. Это качество я хочу видеть в своей жене, и я его увижу.
Всего лишь фраза, а я четко слышу угрозу.
