— А если нет? — не сдавалась Эль, даже ускорила шаг и забежала вперед, преградив ему дорогу, чтобы он наверняка ее услышал и понял. — А если не сердце, а какое-нибудь кровоизлияние, спазм сосудов?
Он остановился, кажется, поморщился — во мраке было уже не разобрать.
— Ты сама, что ли, в лекари записалась с такими диагнозами? — поинтересовался ехидно.
Но Элинор не собиралась сдаваться, мотнула головой, упорно стоя на своем.
— Что. Тогда, — повторила с многозначительной паузой между словами.
— Если ты умрешь от этого удара — что тогда?
Вот теперь Тэйт скривился совершенно точно.
— Тогда — отмучаюсь, — припечатал он, а затем отмахнулся от нее, как от назойливой мухи, и, обойдя, словно бездушный валун, оказавшийся на его пути, ушел вперед, не оглядываясь.
Ей не оставалось ничего другого, кроме как догонять.
Сделка есть сделка. Она сделала все, что могла.
Глава 45
Когда они пришли к морю, уже совсем стемнело. Звезд и луны видно не было — небо внезапно заволокло тучами.
А потому там, где не имелось уличных фонарей, двигаться приходилось, ориентируясь исключительно на магическое зрение — обычное в такой темноте было совершенно бесполезно.
На берегу вдали от мест, облюбованных туристами, искусственного освещения, ясное дело, не предусматривалось вовсе. И в какой-то момент Тэйт положил ладонь Элинор на руку в районе локтя. Она вздрогнула от неожиданности.
— Мне так тоже видно, — пробормотал он, словно извиняясь, и Эль не стала ни ерничать, ни вырываться.
Днем, на жаре, скорее всего, она не вытерпела бы и попросила (а может, и потребовала) убрать от нее руки. Но сейчас, у моря, откуда дул прохладный ветер, освежающий кожу и продувающий одежду насквозь, чужое прикосновение не вызывало какого-либо дискомфорта. Плюс в какой-то мере так было даже удобнее: не потеряются в темноте.
Элинор только надеялась, что после дня на солнцепеке от нее не разило потом.
От него — не разило. Даже наоборот, приятно пахло какими-то травами. Тонизирующими чаями, что ли, балуется? Хотя нет, судя по тому, что они за сегодняшний день друг друга еще не придушили, то скорее уж успокоительными.
При этой мысли она усмехнулась и тут же была поймана с поличным.
— Что тебя развеселило? — спросил Тэйт.
— Бурное воображение, — загадочно откликнулась она, и не подумав делиться плодами своей фантазии.
