Дети захотели именно сюда, и я, скрепя сердце, с ними согласилась: знакомая обстановка успокоит лучше всего. Пускай они пока слишком маленькие и восприняли произошедшее скорее как приключение, чем как реальную опасность, но все-таки день был тяжелым, не хотелось добавлять им сложностей. Пускай поспят, где привыкли.
Правда, оставалась одна проблема: в этом доме по-прежнему была всего одна кровать.
* * *Нет, сначала я об этом даже не думала. Нужно было уложить детей и сунуть Хью в руки дурацкого Ушастика, которого эта троица понеслась спасать.
— Но мам! — возмутилась Эми. — Он же был в опасности, весь черный! Мы должны были его спасти, а ты нам выходить из дома запретила, и Седрик сказал…
— Вот надо было слушаться! — перебила я. — Никакого сладкого месяц. Нет, два!
— Ну ма-а-ам!
Но я была непреклонна.
Тем более, все сладкое (да и несладкое) в доме все равно съел Гидеон.
— Не очень-то и хотелось, конфеты — для детей, — проворчал Рольф, хотя вид у него был самый обиженный в мире. — А я вообще сам по себе, захочу и уйду!
Я тебе уйду!
Уложив их, я занялась тем, о чем мечтала последние несколько часов: залезла в горячую воду и принялась тереть кожу мочалкой, мечтая стереть прикосновения Черного.
Перед глазами то и дело вставали картинки произошедшего.
Перекошенная одноглазая морда совсем близко, липкие руки, запах похмелья и пота.
Крики детей из-за закрытой двери.
«У меня в подвале — трое мелких магов, один смазливый…»
Глаз Черного, вылезший из орбиты, легкая улыбка Седрика, который сдавливал его горло с явным удовольствием.
Поняв, что уже в третий раз намыливаю ключицы, я заставила себя успокоиться и наконец вылезти из давно остывшей воды.
Все-таки позволила себе слабость и заглянула в детскую еще раз: один, два, три… Все на месте.
Погруженная в свои мысли, я добралась до спальни и в дверях нос к носу столкнулась с Седриком.
Ну, нос к груди, учитывая разницу в росте. Седрик был по-драконьи горячим, ощущалось это даже через слои одежды, меня мгновенно окутал знакомый запах, терпкий, похожий на аромат костра и кожи.
Я отшатнулась, и Седрик удержал меня за руку, не давая упасть.
В животе что-то сделало кульбит. Должно быть, проклятущие бабочки, целый рой. Вот уж только их не хватало!
— Думал, ты спишь.
В руках у него были какие-то бумаги.
Между нами повисла тишина, и я опустила взгляд. Сердце колотилось, как бешеное, бабочки в животе успокаиваться тоже не собирались, еще и колени вдруг стали ватными.
