Или хоть грудь показала, у Элис было что показывать!
А я…
Седрик ухмыльнулся и сжал мои пальцы. Плохо! Очень-очень плохо! Это… У него рука горячая, твердая, немного шершавая и такая… такая правильная. Я ненавидела каждую секунду прикосновений Черного, но то, как до меня дотрагивался Седрик, и тот поцелуй…
Я не успела толком ничего понять, но отчаянно хотела повторить.
— Взаимно. — Он наклонил голову и пропустил меня в спальню. — Не буду тебя задерживать. Я всего лишь хотел отдать бумаги.
В горле пересохло, и я сглотнула.
Ну… да. Отлично. Всего лишь бумаги! И… и все.
Ну и ладно!
— Вряд ли я смогу заниматься, чем душа пожелает, — спросила я, входя в комнату. — Пока на мне метка истинности.
Нет, я ни на что не намекаю!
За моей спиной повисла тишина, и я обернулась. Седрик смотрел на меня, прищурившись.
— Я думаю, мы что-нибудь придумаем, — после паузы ответил он. — Как ты могла… заметить, моя магия больше не пытается меня убить, благодаря тебе. А в остальном… ты была права.
— Права?
Я была права? Когда это?
— Когда сказала, что не обязана выходить за меня замуж из-за какого-то рисунка на теле.
Я опустила глаза, стараясь скрыть разочарование.
Я так сказала? Надо же.
Умница какая.
Лицо Седрика было спокойным, и я кивнула. Отлично. Нет, он прав! Мы ничего друг другу не должны — и наконец со всем разобрались. Я обещала ему помочь с поисками того, кто ворует детей, он — дать мне, женщине, разрешение работать самостоятельно без покровительства мужчины. Даже истинность больше не проблема.
А все остальное… то, как обмирало все внутри от его прикосновений, как я увидела мир его глазами и мне показалось, что я держу в руках его сердце, как стало спокойно в его объятиях после липких лап Черного…
Пустое.
Мы взрослые люди, достаточно разумные, чтобы не руководствоваться всякими там… чувствами.
Да, мы связаны, и стоит ценить то хрупкое равновесие, которое между нами установилось. Дружба. Или, вернее сказать, сделка.
Спокойное, взвешенное сотрудничество.
— Что ж, — улыбнулась я. — Доброй ночи.
— Доброй ночи.
Он развернулся, и сердце сделало кульбит, упав прямо на стаю дурацких бабочек в животе.
— Стой! А…
Обернувшись, Седрик выгнул бровь.
— Ты собираешься спать в кабинете? — выпалила я, комкая бумаги в руках.
Осталось примерно полсекунды до того, как я их порву.
— Да. Диван в гостиной не слишком удобный, к тому же — весь в крошках после Гидеона.
Я кивнула. Крошки — это уважительная причина.
