— Он много чего знает! Нельзя просто так взять и… Это источник информации!
Он со вздохом опустил руку и осклабился, снова посмотрев на Черного.
— Дети в подвале? Здесь, внизу? Какая на двери защита?
— В каком подвале? — притворился дурачком Черный. — Не слышу. А что ты мне сделаешь? Ты ж добренький и…
Договорить он не успел и снова захрипел, схватившись за горло.
— Узнаешь, — почти ласково сказал Седрик. — Ты же в курсе, кто меня растил.
Хрип Черного сменился на крик, а потом затих и он. Теперь Черному явно было не до шуток, во взгляде появился ужас, пальцами он скреб шею, как будто пытался ослабить невидимую петлю.
Глаза Седрика обманчиво мягко полыхнули драконьим огнем, на губах играла улыбка, которая становилась все шире одновременно с тем, как ужас в глазах Черного нарастал. От выражения лица Седрика по спине пробежали мурашки. Я впервые видела его… таким.
Спустя несколько минут Черный заговорил, а потом потерял сознание и, судя по запаху, обмочился. Я, даже когда его путаные откровения оборвались, так и не смогла ничего сказать, мы стояли в тишине, пока в дверях комнаты ни появился молчаливой тенью Грег, начальник охраны Седрика.
— Присмотри за ним, — бросил Седрик, избегая встречаться со мной взглядом. — И вызывай людей Ривинга, пускай его допросят. Скажи, чтобы всех, кто работает на этого, тоже задержали — и тоже на допрос.
Грег кивнул, Седрик поспешил вниз, и я рванула за ним, сбросив наконец оцепенение и испуг. Лестничный пролет, еще пролет, и еще, отыскать дверь в подвал за кухней…
То, что все будет в порядке, я поняла еще до того, как Седрик разрушил артефакты, вставленные в крепления по бокам от двери.
— Мама! — раздался из-за двери крик.
— Элис!
— Седрик, ты пришел за мной!
Я подавила нервный смешок.
Эми.
Ничего не меняется.
Сердце радостно подпрыгнуло в груди и, стоило двери открыться, как на меня тут же набросился многорукий и испуганный детский ураган. Я лихорадочно осматривала и ощупывала ноги-руки-носы-щеки-макушки.
Целы! Все трое — целы! Зареванные, испуганные, в рваной и грязной одежде, но целы!
Хью испуганно жался ко мне и безутешно плакал, уткнувшись носом в шею, Рольф трясся и не был против того, что я его обнимаю, даже Эми бросилась ко мне в руки — после того, как обняла Седрика и сообщила, что «я знала, что ты нас спасешь, и совсем не боялась, совсем!» Вот ведь… Храбрая моя малышка. От мысли о том, что чуть было ни случилось, у меня по спине пробежали мурашки.
