Возможно, вечером заеду, сообщу, как прошел переезд в город. Или позвоню.
— Да, ты уж, капитан, постарайся сообщить об этом.
— Обязательно. Вы не услышите звук двигателя, посему минут через двадцать откройте люк, осмотрите поляну.
— Понял.
Вполне приличный «Опель» подъехал на поляну в 14.30 и остановился на ее западной стороне. Из него вышел эсэсовец, в котором с первого взгляда трудно было узнать командира специальной боевой группы.
Шелестов подозвал к себе Сосновского, уже переодевшегося в немецкую форму.
— Ну что, гауптман, пора ехать.
— Я готов.
— Ты смотри, поаккуратней там.
— Мне опасаться нечего. Язык знаю в совершенстве, все же в посольстве служил, документы отличные. Но главное в том, что я же товарищ самого штандартенфюрера СС, а это большая шишка у немцев.
— Как говорится, Миша, на бога надейся, а сам не плошай.
— Я постараюсь.
— Иди.
Шелестов с Буториным подняли крышку потайного входа в бункер.
Капитан Сосновский, он же Хельмут Легер, выбрался на поляну, подошел к машине, кивнул диверсанту и спросил:
— Саша, а почему ты не встречаешь старшего по званию так, как положено?"
"— Мне что, руку вперед выбросить и прокричать: «Хайль Гитлер»? Так меня свои же с поста, который тут неподалеку, очередью срежут, не разобравшись.
— Ладно. Стало быть, ты у нас теперь обершарфюрер Крузе?
— Так точно, герр гауптман! Но чин не велик. По-нашему это всего лишь старшина.
— Немецким, надеюсь, владеешь?
— А без знания языка врага командиром группы для работы в тылу не отправляют. Смогу объяснится с патрулем.
До тебя мне, конечно, далеко. Я слышал, ты даже в посольствах работал. Это правда?
— Да, в Германии и Франции.
— Ты и по-французски можешь?
— Могу.
— Нам дороги часа на полтора, если без остановки. Так что готовься поведать, что же такое буржуйская жизнь.
— Как-нибудь в другой раз, Саша. Сейчас настроения нет.
— Ничего, и без настроения пойдет. Другого раза может и не быть.
— Будет. Думаю, нам еще предстоит вместе поработать.
— Да? Ну так садитесь, господин гауптман.
Извините, дверку вам открывать не буду.
— Обойдусь.
Офицеры сели в «Опель» и отправились в путь.
Как ни отпирался Сосновский, а Авдеев все-таки его достал вопросами. Недавнему дипломату пришлось рассказывать о жизни в Германии и Франции.
Капитан разведуправления внимательно выслушал его и воскликнул:
— И что же тогда не жилось им спокойно в Европе этой, если там и порядок, и чистота, и жизнь спокойная! Сидели бы в своих кафе, пили пиво, кофе, жрали бы колбасу.
