Но вам, насколько знаю, в бункере быть всего сутки, а кому-то и того меньше.
— Это так. Но мы можем вернуться, — сказал командир групп.
— Всегда рады.
— А ты веселый человек, начальник штаба.
Бывший заместитель районного военкома неожиданно вздохнул и проговорил:
— А здесь, майор, скучать нельзя, тоска сожрет похлеще любого гнуса.
— Почему это место называется Медвежьей еланью?
— Да потому, что до войны тут водилось много медведей. Хватало кабанов и другой живности. Места-то заповедные. А как пришли фрицы, так все зверье сорвалось и гуртом двинулось на восток, не захотело оставаться на оккупированной территории.
— Да, очень весело.
— Если вопросов ко мне нет, то мы с Авдеевым пойдем на базу, а вы устраивайтесь тут и отдыхайте, — сказал капитан Вешко.
— Есть вопрос, — заявил Шелестов.
— Слушаю.
— По машине, что завтра должна доставить нашего офицера в Минск.
— Вот вы о чем. Да, из центра поступило пожелание найти замену «эмке», и представьте себе, майор, нам это удалось. Немцы рядом с одной деревней бросили «Опель», у него движок стучал.
Пригнали мы машину на базу, и местные мастера быстро восстановили ее. Благо на здешних дорогах осталось немало таких же машин, поврежденных в ходе боев. Так что заменили мы «эмку».
— Теперь о связи…
— Вы о докладе в центр о прибытии вашей группы в заданный район?
— Именно.
— Очередной сеанс связи завтра с двадцати часов. Тогда и доложим. Заодно сообщим и о доставке вашего офицера в Минск. Еще вопросы будут?
— Туалет!..
— А разве я не сказал о нем?
— Нет.
— Извините. Под лестницей, где парашюты, которые мы позже заберем, дверка, там туалет и бидон с водой. Тот же сортир, но под землей. С вентиляцией.
Шелестов улыбнулся.
— Очень хорошо, что с вентиляцией. Больше вопросов нет.
— Мы пошли, вы закрывайтесь. Да, вот еще что. Отсюда в штабной блиндаж проложен телефонный кабель. Здесь аппарат УНА-Ф‐31. Для связи со мной надо нажать внутреннюю кнопку два раза. Это будет сигнал мне, я перезвоню. Приятного аппетита и хорошего отдыха.
— Тебе того же.
Капитаны Вешко и Авдеев поднялись наверх. Буторин закрыл крышку на массивный засов. Коган принялся готовить ужин. Офицеры группы пообедали и отдохнули.
Потом Сосновский извлек из контейнера форму гауптмана. До вылета он сложил ее так, чтобы она не помялась.
В 14.00 раздался звонок телефонного аппарата.
Шелестов снял трубку и ответил:
— Да!
— Это Вешко. Через полчаса к вам подъедет Авдеев. Ваш человек отправится в Минск.
— Понял. Он будет готов.
— Это все.
