Сколько я себя помню, мы с тетей всегда разделяли этот момент внутреннего покоя на двоих.
Единственная разница в том, что прямо сейчас я не могу сосредоточиться.
Вчерашняя стычка с Эйденом в раздевалке продолжает прокручиваться в моей голове как зацикленный кошмар.
Мою кожу покалывает от беспокойства.
Или это вовсе не беспокойство?
Мое тело не забыло, как близко он был. Как он прикасался ко мне, будто имел на это полное право.
С тех пор как я вернулась в школу в этом году, все вышло из-под контроля. Внутренний покой, который я изо всех сил старалась защитить, раскалывается, пережевывается и выбрасывается каждый чертов день.
Или, может быть, все рушилось последние два года, в то время как я делала все возможное, чтобы быть сильной?
Или за десять лет до этого.
Будь проклят Эйден в самых темных ямах ада."
"Он пробуждает ту часть, которую я держала в секрете от всех. Черт возьми, я защищала себя от этой части.
Преследующие воспоминания.
Мучительная боль.
Мертвые глаза.
Каждый раз, когда я смотрю в его затуманенный взгляд, я вижу ту тьму, которую я оставила позади.
Будь я проклята, если позволю ему или кому-либо еще заставить меня вспомнить тот кошмар.
– Элси?
Мои глаза резко открываются, и я вижу тетю, сидящую передо мной. Она смотрит на мои сжатые кулаки нахмурив брови.
– Идея медитаций заключается в том, чтобы расслабиться. – Она улыбается, но в ее нахмуренном лбу читается беспокойство. Ни единой морщинки.
Тетя, по сути, нестареющая красавица.
Ее лицо ни на йоту не изменилось с того дня, когда она взяла мою маленькую ручку в свою и пообещала мне новую жизнь.
Люди верят в ангелов-хранителей, я верю в тетю Блэр и дядю Джексона.
– Извини, – улыбаюсь я в ответ и беру предложенную ею бутылку минеральной воды. – Я думала о тесте.
У меня действительно должен быть тест по математике, но сейчас меня занимает не он.
Фу. Я ненавижу врать своей тете.
Она убирает челку с моего лба и заправляет за ухо. Мы с тетей в штанах для йоги. На ней спортивный бюстгальтер, в то время как я в топе без рукавов.
Она передвинула свой коврик так, чтобы мы были лицом друг к другу, а не к зеленому пейзажу нашего сада на заднем дворе.
– Ты же знаешь, что мы гордимся тобой, что бы ты ни делала, верно? Это не обязательно должен быть Кембридж, если ты не хочешь. – Ее улыбка теплая, но в то же время болезненная.
Иногда я задаюсь вопросом, видит ли она маму в моих чертах. Я все больше и больше становлюсь ее точной копией.
– Господь с тобой, – смеюсь я.
