Я шмыгаю носом, пытаясь сдержать слезы, как делала это с субботы.
Только на этот раз я не могу бороться.
Так что я даю им волю.
Я обещаю себе, что это последний раз, когда я плачу по Эйдену Кингу.
Глава 33
Остаток дня я пытаюсь притворяться, что Эйдена и Сильвер не существует.
Но знаете в чем фишка притворства? В том, чтобы нанести холодную маску снаружи и гореть изнутри.
Каждый раз, когда я вижу руку Сильвер, обвивающую Эйдена, у меня руки чешутся сломать ее. Мне хочется бить ее лицом об пол до тех пор, пока она не перестанет дышать.
Это еще одна пугающая мысль.
В последнее время у меня слишком много страшных мыслей. Наверное, я возвращаюсь назад. К чему? Я не знаю. Я не должна думать об этом. Это означало бы, что я признаю, что у меня было худшее душевное состояние, и я возвращаюсь к нему.
Мне действительно нужно увидеться с доктором Ханом.
На тяжелых ногах я направляюсь на поле. Я действительно не в настроении делить тренировочное пространство с Эйденом.
Я подумывала о том, чтобы уйти с занятий, но это означало бы, что я убегаю.
А после истерики в туалете я пообещала себе больше никогда не плакать и не убегать.
Мой взгляд падает на поле, где разминаются несколько игроков футбольной команды. Эйден стоит у боковой линии и разговаривает с Сильвер. Как будто он – мед, а она – пчела. Она не переставала висеть на его руке как паразит.
Но разве она паразит, если он продолжает ей так улыбаться?
Если он продолжает с ней флиртовать?
Он крушит все на своем пути с улыбкой на лице.
Включая мое сердце.
Я хочу играть жестко, думать, что завтра я проснусь, а он останется в прошлом. Но я лишь обманываю саму себя.
Поэтому я прячусь в углу как трус и устраиваю вечеринку жалости к самой себе. У нас еще есть пятнадцать минут до тренировки. Я уже переоделась в свою спортивную одежду, но боюсь идти туда. У меня даже нет Ким, которая составила бы мне компанию.
К черту Эйдена и его куклу Барби. Я не убегу.
В тот момент, когда я выпрямляюсь, я замечаю тень, притаившуюся сзади.
Я вздрагиваю, слегка задыхаясь.
Коул сидит под сливовым деревом и читает книгу Жан-Поля Сартра «Тошнота».
Мои щеки краснеют при мысли о том, что он видел, как я вела себя как трусиха последние пять минут.
Он одет в майку «Элиты» и шорты. Его волосы слегка влажные, как будто он держал их под краном.
Если не считать Эйдена, Коул всегда был самым загадочным. Он неразговорчивый. Я могу сосчитать по пальцам, сколько раз я слышала его голос.
