Это навевает воспоминания о том, как он прижимал меня к своей груди.
Все это было игрой.
Глупой, маленькой игрой.
– Оу, ты плачешь, Отмороженная? – насмехается Сильвер.
Конечно, она не оставила бы меня в покое.
Хотя я знаю, что не должна опускаться до уровня Сильвер и потакать ей, я не позволю ей топтаться по мне.
Я вытираю под глазами средним пальцем и с улыбкой показываю ей.
– Упс, кажется, у меня слезы замерзли.
Ронан фыркает, а губы Коула изгибаются в подобии улыбки.
Щеки Сильвер покрываются румянцем, когда она наклоняется ближе, как будто хочет запугать меня.
– Помнишь, что я говорила тебе в прошлый раз, крестьянка?
– О, мне очень жаль. Твои слова недостаточно важны, чтобы я их запоминала.
– Хештег «огонь», – кашляет Ронан.
Ким фыркает.
– Ты маленькая… – Сильвер открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но в класс входит миссис Стоун.
– Ты ничто, – шипит она мне на ухо. – Знай свое место.
Эйден уводит ее, даже не взглянув в мою сторону.
Не сказав ни слова.
Обычно он садился на мой стол и пытался очаровать меня своей золотой мальчишеской улыбкой. Он бы сказал: «Доброе утро, сладкая. Я снился тебе прошлой ночью?»
Он бы издевался до тех пор, пока в класс не зашел учитель. Он бы шептал мне на ухо непристойности и с удовольствием наблюдал, как я извиваюсь и изо всех сил стараюсь не покраснеть.
Сначала это была приводящая в бешенство рутина, но потом я к ней привыкла. Черт, я, возможно, с нетерпением ждала этого, гадая, что бы он сказал.
Зачем он это делал, если планировал все закончить? Это что, своего рода наказание? Еще одна из его глупостей?
Я пытаюсь сосредоточиться во время занятий, особенно с учетом того, что у нас предстоящий тест, но я не могу.
Мое внимание продолжает возвращаться к Эйдену и Сильвер. Они сидят рядом друг с другом на задних партах и откровенно флиртуют. Он одаривает ее своей мальчишеской улыбкой, и она время от времени посылает ему записки.
Интересно, что она ему говорит?
Найди меня после школы.
Трахни меня после школы.
Давай подшутим над Эльзой.
Будь они оба прокляты в самой темной преисподней.
Я не собираюсь плакать.
Я возвращаюсь к монологу миссис Стоун о важности литературы. Я киплю от злости, и мои ноги продолжают дергаться под столом.
Честно? Я могу винить только себя. Я глупая муха, попавшая в его хорошо расставленную паутину. Я мотылек, который знал, что сгорит, но все равно летел на огонь.
