Что во сне его организм быстрее восстанавливается. Возможно они правы, как минимум, с него сняли датчики.
Но мне все равно тревожно. И еще жаль Андрея. Сегодня у меня наконец получилось уговорить его поменяться. Андрей долго не соглашался, но когда прилег на кровать в моей палате, то уснул, кажется, еще раньше, чем голова коснулась подушки."
"Набрасываю на плечи плед и иду в палату к Никите. Я не замерзла, но готовлюсь всю ночь просидеть в кресле, а с пледом будет удобнее.
Мне немного не по себе, когда думаю, как встретит меня Никита.
Или он проспит до самого утра? Аккуратно прикрываю за собой дверь, которая все равно надсадно скрипит. И вздрагиваю, когда в темноте раздается хриплый голос Никиты:
— Сейчас ночь? Сколько я проспал? Эй, ты кто? Куда делся мой отец?
Свет из коридора пробивается сквозь матовые стекла. В темноте видны лишь неясные очертания кровати и силуэт Никиты, опирающегося на локоть.
— Это я попросила Андрея поменяться, Никит, — торопливо бормочу. Чтобы не успел возразить, быстро сбрасываю плед и забираюсь к нему в кровать.
Обвиваю руками шею, кусаю губы, чтобы не разреветься. Я так по нему соскучилась, так соскучилась... Вместо этого шепчу, сглатывая: — Я замерзла, Ник. Я буду тихонько лежать, не бойся, не задену...
Никита не дает договорить, прижимает к нижней губе большой палец.
— Ты пришла, — медленно водит по губам, скулам, щекам. — Все-таки пришла...
Ловлю губами его руку, целую в раскрытую ладонь.
— Конечно пришла, Ник. Я же так тебя люблю...
— Как? — горячий шепот распаляет огонь в грудной клетке.
Жар разгорается и медленно стекает в низ живота.
— Показать? — рукой соскальзываю с шеи и перемещаюсь на голую твердую грудь.
— Покажи... — палец толкается вглубь, надавливает, и в рот вторгается горячий язык.
Подаюсь навстречу, ловлю своим, отвечаю. Сплетаемся языками, пальцы Никиты держат за подбородок. Он медленно переворачивает меня на спину, сам нависает сверху. И с шипением втягивает воздух сквозь зубы, утыкаясь лбом в мой лоб.
У Никиты ушиб легкого, ему противопоказаны интенсивные нагрузки.
Зато ничего такого не запрещено мне. Легонько толкаю его в плечи и укладываю на лопатки, держу за оба запястья.
— У тебя постельный режим, Ник, — говорю, прижимая его руки к постели.
— Машка, — протестующе возражает Никита, но я закрываю его рот ладонью.
— Я твоя жена, и ты должен меня слушаться, — говорю непререкаемым тоном и слышу в темноте, как Никита улыбается. Перехватывает руку, целует в раскрытую ладонь.
— Жена...
