Например, актрисы – Мишель Мерсье или Милен Демонжо. Ну или Анни Жирардо.
Это же была скорее дочь финского лесоруба или шахтера из Силезии. Широкоплечая, крупнорукая, крупногрудая. Всего в ней было с избытком.
Таня, мелкая от рождения, так и недобравшая росту и не догнавшая своих одноклассниц, рядом с мамзель казалась Дюймовочкой.
А как же французский, многократно описанный шарм? Тонкий вкус, изысканная и недешевая скромность? Где это все?
Лицо у мамзель было широкое, скуластое и – незначительное. Нет, здесь речь совсем не о красоте! Лицо было невнятным, смазанным, что ли.
Пройдешь и не вспомнишь, что знакомы.
Конечно, совсем не накрашена. Таню такие женщины смущали. Что это? Уверенность в своей неотразимости, в своей природной красоте? Ну, знаете ли! Слишком смело. Любой женщине макияж не помешает – хоть капельку, хоть чуть-чуть. Те, кто совсем не пользовался косметикой, вводили Таню в изумление – надо же, какая уверенность в своих чарах! Она сама была не из «злоупотребляющих». Но все же… А мамзель? Та игнорировала – и демонстративно! Словно хотела сказать – да мне наплевать! На всех наплевать.
И в том числе – на тебя, дорогая будущая свекровь! Мне все равно, что ты подумаешь обо мне.
«Ладно, что я придираюсь, – подумала Таня. – А вдруг у нее аллергия?»
Она хотела быть доброжелательной. Очень хотела, честно! Однако выдавить из себя комплимент не получалось – никогда не умела кривить душой. И тут же вспомнила – лишь бы человек был хороший, а?
Хороший (предположительно) человек, не спросив разрешения, закурил.
Сынок заметался в поисках пепельницы. Пепельницы в некурящем доме не было. Он вытянул из серванта кофейную чашечку и поставил на стол.
Таня вздрогнула. Чашечка из подаренного когда-то сервиза была хрупкой, полупрозрачной и нежной – японский фарфор. Казалось, что наглости этой изящная вещица просто не вынесет и треснет – так неуважительно с ней еще не обращались.
«Чашечка-то выдержит, – мелькнуло у Тани. – А вот я…»
Да ладно – ничего не случилось, подумаешь, чашечка!
Она мотнула головой и натянула улыбку.
– Ну, дети мои! Давайте за стол?
Митька кивнул и тут же глянул на мамзель. Та пожала плечом и чуть сдвинула брови."
"Таня вздохнула и стала накрывать на стол. Парадная скатерть, парадный сервиз. Метнулась на кухню – в холодильнике томились плоды ее усилий, все как положено: салат оливье (а он, этот мусью, был, между прочим, француз! Земляк, так сказать). Блюдо с «мимозой» – Митька этот салат обожал.
