Растерянно перевожу взгляд с темноволосой макушки на светловолосую…
И крепко зажмуриваюсь, трусливо отказываясь верить в происходящее, когда Лис, сведя с ума внезапно темным, пристреливающим взглядом, наклоняется и целует… колени!
Что-то бормочет при этом, сбивчивое, непонятное, жаркое…
Их слишком много, этих прикосновений, этих поцелуев, опытных ладоней на мне, жарких губ, безумного умоляющего шепота, и все более требовательных ласк…
И это надо остановить, пока не поздно… Хотя, поздно же… Поздно… Но как они могут… Так?
И я?
Как я могу?
— Маленькая… — Камень, ревниво кольнув взглядом в сторону Лиса и оскалившись, но почему-то не остановив его, жарко и нежно гладящего мне уже не колени, а бедра, все выше и выше, тянет к себе за талию, проводит ладонями по рубашке, и пуговицы расстреливаются от этого легкого касания, словно пули, вхолостую летящие в разные стороны.
— Можно? Можно?
Что можно? Что?
Я задыхаюсь, хочу запахнуться, но не успеваю, потому что в этот момент Лис добирается до верха бедер, проводит пальцами прямо по трусикам, и мне стыдно и сладко!
Вспоминается, как он уже делал так! И что я при этом чувствовала! И как смотрел на меня в этот момент Камень, какой жесткий, жестокий даже, обволакивающе-острый был у него взгляд тогда…
Воспоминание это накладывается на происходящее, и меня трясет еще больше, а голос пропадает.
Лешка, так и не дождавшись от меня разрешения на что-то, и, видно, решивший, что, раз отказа нет, значит, я согласна, жадно прижимается губами к ложбинке между грудей, и я растерянно цепляюсь за его плечи, смотрю на его макушку, а Лис ловит мой взгляд, усмехается, порочно невероятно, проводит пальцами опять по белью, а затем подносит пальцы к носу, и зрачки его расширяются, как от кайфа…
— Мокрая, малыш… — хрипит он, и Лешка, услышав это, вздрагивает, вскидывает на меня взгляд, неверяще смотрит в мое лицо.
И мне снова стыдно!
Потому что в лице моем, наверно, что-то странное они читают, что-то развратное, то, что контролировать не получается никак.
"
"Я стыдливо пытаюсь отвернуться, но Лешка властно придерживает меня за подбородок, шепчет возбужденно:
— Хочешь, маленькая? Хочешь? Меня?
Я не могу ничего ответить, мне стыдно, стыдно, стыдно!
И щеки горят так, что сейчас, кажется, подожгут все вокруг, и сердце стучит, а в горле — ком!
— Или меня, малыш? — вступает в разговор Лис, все так же, словно бы рассеянно, но очень-очень нежно и как-то невероятно правильно поглаживающий меня между ног.
