И губы его обжигают, хотя, вроде бы, ничего такого не делают… И раньше он себе больше позволял, куда больше! Но почему-то именно сейчас его горячее дыхание на чуть болящих ладонях будоражит настолько, что дышать тяжело.
И в глазах — мушки белые…
И шепот, тихий такой, взволнованный…
— Малыш… Малыш… Больно ударилась? Прости меня, прости… Дай гляну, где… На коленки упала? Дай посмотрю…
И я не сразу, далеко не сразу понимаю, что шепот этот — не Лешкин!
И так же не сразу понимаю, что меня трогают еще одни руки.
Не менее горячие и куда более наглые!
Потому что Лешка словно замер передо мной на коленях, и гладит, гладит губами ладони, посылая миллионы мурашек по всему телу, вызывая томную, сладкую слабость, безволие… И этим безволием вовсю пользуется Лис!
Присутствие его очень ощутимо, этот наглец сидит в ногах и вовсю гладит мои ступни и лодыжки. Ступни — голые уже, хотя вот только что дутики были на них. И носки. А сейчас — ничего! Обжигающе откровенные прикосновения к обнаженной коже — словно клеймят меня, больно даже! Сладкой, мучительной болью.
Я дергаюсь, осознав произошедшее, снова со стороны глянув на ситуацию, где я опять между двумя парнями. И каждый из них трогает меня! Пока что довольно невинно… Или нет?
Камень, судорожно вдохнув подрагивающими ноздрями запах моей кожи, неожиданно впивается губами в суматошно бьющуюся венку за запястье…
Боже, нет! Это вообще не невинно!
— Блять… Джинсы эти… Не посмотришь нихера… Малыш, снимем? Да? Только посмотрим, что там… Вдруг, ссадина?
Боже-е-е… Не-е-е-т…
Темная, душная, не позволяющая думать и принимать решения паника накрывает с головой.
Я бессильно смотрю, как Камень, вообще не обращая внимания на то, что делает с моими ногами Лис, мягко продвигается губами все выше и выше по рукам: от запястий, к внутренней стороне предплечий, к сгибу локтевому. И это так чувствительно… Я никогда, никогда не думала, что у меня вот тут, именно тут, настолько остро, настолько волнующе все ощущается.
И сладко мне от этих прикосновений, жадных и одновременно просительных. И больно, потому что каждый поцелуй — в сердце отзывается, током крови несется в голову, выключая там последние резервы, отвечающие за осознанность…
Обезумевшая, я не понимаю, как и в какой момент с меня слетают джинсы, и только вздрагиваю всем телом, когда к обнаженной коже бедер прикасаются опытные, такие неожиданно властные руки.
