Тогда Давид быстро подхватывает меня на руки и несет куда-то.
– Пусти! – стучу ему в грудь, но он не обращает внимания.
Не отвечая, сажает меня на заднее сиденье машины и сам садится туда же. И слышу щелчок блокировки дверей.
– Это, чтобы мы спокойно поговорили. Без догонялок, – произносит он в ответ на мой строгий взгляд.
Пододвигается ближе.
– Василиса, – обхватывает мою голову рукой и тянет к себе.
– Ты обещал, что не притронешься, если я не захочу, – я произношу это так уверено, что Давид замирает. Пристально смотрит на меня.
– А ты не хочешь? – приподнимает бровь.
– Нет.
И он отпускает меня.
– Вот, скажи мне, Василиса, – Давид садится прямо и смотрит вперед, – к чему такие сложности? Почему мы не может просто тра… – осекается, – заниматься любовью? Нам же обоим это нравится.
– Может, потому что любви-то и нет? – спрашиваю я.
Давид опять переводит взгляд на меня.
– Сказки, – говорит сухо, но с улыбкой. – Это всего лишь сказки, Василиса. Нет любви. Поверь мне. У меня побольше опыта, чем у тебя.
Просто женщины называют это заниматься любовью, а мужчины – трахаться. Тебе же нравилось? Скажи.
Я вытягиваю губы и делаю вид, что размышляю.
– Ну, не знаю, – произношу вслух. – Мне же не с чем сравнивать…
И тут рука Давида опять оказывается у меня на шее сзади. Он сильно сжимает ее пальцами.
– Какие сравнения?! – шипит он. – Никаких сравнений, пока…
Замолкает.
– Пока что? – спрашиваю я, глядя ему в глаза.
Давид немного ослабляет хватку, но не выпускает меня.
– Пока ты моя жена, никаких сравнений, – произносит уже спокойно.
– Ага, поняла, то есть мы будет трахаться, как называют это настоящие мужики, еще чуть меньше года. Вообще, мне нравится такой деловой подход. Срок обозначен. Цель тоже. Только вот, знаешь, что, Давид? – я сужаю глаза и не отвожу от него взгляда. – Не пошел бы ты с таким рациональным предложением…
– Куда? – весело спрашивает он. – Если это то место, что находится у тебя между ножек, то я готов.
И он кладет вторую руку мне на ногу.
Ведет ее вверх.
– Нет! – выплевываю я. – Этим местом ты думаешь, – взглядом показываю на его ширинку. – Надеюсь, домработница не сильно испугалась?
Давид ухмыляется.
– Восхитилась! И, кстати, ты хоть понимаешь, что лишила человека нормальной работы?
– Кого это? – не понимаю я.
– Домработницу. Ты же ее попросила пораньше прийти убраться. Спасительница, – опять усмехается.
– Ну, а зачем увольнять? Она же спасла тебя. Наоборот, премию надо было выдать.
