Молчу, что за сегодня это будет моя четвертая чашка, слишком нравится за ней наблюдать. Потом она наливает ароматную жидкость по чашкам и ставит на столешницу.
— Представляешь, я в Мюнхене пробовала классное блюдо, национальное. Называется, шварцбайтен. Нет, шванбратен. Черт, швайнбратен. Вот. Тяжелый этот немецкий язык.
Настя сидит за столом, покачивая ножкой и вижу, что уже освоилась, прошла скованность и судорожность. Она в открытую рассматривает меня и обстановку. Сравнивает, что изменилось? Да ничего я не менял, Настя.
— Я нашла в Москве, где делают это блюдо. Давай сегодня на ужин закажем?
— Как скажешь. Это вообще съедобно? Я в плане еды не особо немцам доверяю.
— Да, очень вкусно. Просто запеченное мясо.
Улыбка. Смех. И все-таки робкие шаги в мою сторону.
— Иди ко мне, Каренина.
Настя подбегает ко мне и бросается на шею и с такой силой обнимает, что, наверное, так чувствуется счастье. Оно теплое, с тоненькими ручками, но сильно обхватывающие шею, с ароматом лаванды и еще чем-то едва уловимым, женским.
Это уют. И запах красивого женского тела.
А потом смотрю в ее глаза, родные, она может улыбаться только ими. И целую. Так, как никогда раньше, потому что раньше не было. Были ошибки, были тайны, были лишние ожидания и неоправданные надежды. А сейчас есть мы.
Только губы остались такими же мягкими и податливыми. С острым язычком, который в порыве страсти могу слегка прикусить. Вот как сейчас.
Чувствую, как месяц без секса дает о себе знать, как кровь приливает к члену, и еще пара секунд и Настя почувствует мое желание.
Оно будет упираться ей в живот.
Стон, который исходит от нее, такой долгожданный и вкусный, что хочется, чтобы она делала это постоянно. Он как музыка для меня. И, похоже, завожусь не я один. Замечаю, как Настя расстегивает кофту. Бешено как-то, рвано. Ждала меня. Ну а в джентльмена я никогда не играл и уложил ее прямо на диване, рядом с которым мы и стояли.
— У тебя точно не было никого все это время, Рома? — спросила она первая, слышу, как дыхание только восстанавливается.
— Нет, Насть.
— Это хорошо. Я поняла, что очень ревнивая.
— Я оказался тоже. Боялся, что найдешь кого-то в детчляндии и оставишь меня.
— Меня вообще на свидания там приглашали.
— Чего?
Сгребаю ее в охапку и подминаю по себя.
— И что? Сходила? — смотрю на нее остро и жестко, пусть только попробует сказать что да, укушу.
— … нет.
— Хорошо, — укладываюсь обратно и обнимаю ее.
— Его звали Хильберт.
