– Я полюбил тебя задолго до того, как узнал о своем возможном отцовстве. Я даже жалею, что повелся на уговоры Кости и тайно сдал этот чертов анализ. Неважно. Все неважно, кроме нас, – поднимаюсь и упираюсь кулаками в поверхность стола. – Я хочу построить с тобой семью, и…
Ева дрожит, лихорадочно прячет что-то на коленях. Но я не придаю этому значения. Я доверяю ей полностью.
– А если я не хочу? – совершает контрольный выстрел. Разрывной пулей в затянувшуюся рану в груди. Навылет. Оставляет зияющую дыру. – Если я не останусь с тобой? Решу уехать.
Тогда… вы с Воскресенским заберете у меня сына?
– Тогда я просто сдохну, – непроизвольно вырывается у меня. Ровно, со сталью, холодно. Как факт. Сделав вдох, я возвращаю себе самообладание, которое растоптала Ева одной безжалостной фразой. – Разумеется, нет. Владик – твой сын. И никто не посмеет лишить тебя ребенка. Тем более, я. Откуда вообще такие мысли?
Молчит. Кусает губы. До красноты. Сжимает белыми зубками, терзает.
Не могу видеть Еву такой. Разбитой, потерявшей веру, будто я ее предал.
А я скорее застрелюсь, чем обижу любимую.
Ни на миг не прерываю зрительного контакта, такого тяжелого для нас двоих, но одновременно необходимого. Обхожу стол и опускаюсь рядом с креслом. Накрываю ледяные ладони своими руками. Хочу согреть, поэтому обхватываю крепче, заключаю в теплый капкан. Подношу к губам, чтобы обжечь дыханием.
И что-то соскальзывает на пол. Именно то, что прятала от меня Ева все это время. Но мне плевать. Даже не поворачиваюсь на звон разбитого стекла.
Продолжаю всматриваться в растерянное лицо феи, которое вдруг принимает виноватое выражение.
– Прости, я не специально… – она кивает вниз.
Нехотя отрываюсь от ее фарфоровых щек и опускаю взгляд. На перевернутую рамку. На отпечатки женских пальцев поверх слоя пыли. На осколки вокруг.
Узнаю. Единственное, что осталось в этом доме от жены. Отголосок прошлого, долетевший так не вовремя. После того, как я отпустил его.
Вздыхаю.
И сильнее сжимаю руки Евы. Только бы не сбежала.
Не сейчас.
– Это всего лишь рамка, – произношу на выдохе, не отпуская ее прохладные пальцы. Поглаживаю, растираю, пытаясь разогнать кровь."
"Кажется, если ослаблю хватку хотя бы на доли секунды – потеряю Еву навсегда. Сейчас эта бледная, огорченная, поникшая девушка гораздо ценнее для меня, чем кусок дерева с разбитым стеклом. Память не в вещах. Я осознал это в тот день, когда освободил и расчистил комнату жены. Прошлое не исправить и не вернуть.
